Читаем И плачут ангелы полностью

Слуги исчезли — сбежали, потому что их, как и рабочих на железной дороге, наверняка предупредили заранее о нападении боевого отряда на станцию… Кэти пришла в голову жуткая мысль: а если слуги, те самые, которые работали у нее, тоже участвовали в набеге?

Она яростно помотала головой.

Нет! Они не могли! Наверное, это сделала какая-то шайка мятежников, ее люди тут ни при чем!

Напали, разумеется, на рассвете — матабеле всегда так делают. Хендерсона и бригадира захватили врасплох — в палатках, спящими. Только преданный Брэтуйэт сидел у своего аппарата…

Телеграфный аппарат! Кэти вздрогнула, осознав, что телеграф — ее единственная связь с внешним миром.

— Джон-Джон, сиди здесь! — велела она и направилась к дверям хижины.

Собравшись с духом, Кэти заглянула внутрь, пытаясь не смотреть на тощего человечка за столом. Одного взгляда оказалось достаточно: телеграфный аппарат сбросили со стены на пол и разбили вдребезги. Кэти отшатнулась, привалившись к железной стене возле двери, обеими руками поддерживая раздутый живот.

«Думай же, думай!» — говорила она себе.

Значит, боевой отряд напал на железнодорожную станцию и снова ушел в лес… Слуги! Из лагеря исчезли слуги! Нет, отряд не ушел в лес — воины делают по лесу круг и снова выйдут к лагерю…

В отчаянии Кэти огляделась, в любой момент ожидая увидеть среди зарослей молчаливые темные фигуры в головных уборах из перьев.

Днем из Кимберли должен прийти грузовой состав — но до его прихода еще десять часов, а она совсем одна, не считая Джонатана…

Кэти опустилась на колени, крепко прижав к себе сына, и лишь потом поняла, что он смотрит в открытую дверь.

— Мистер Брэтуэйт умер! — невозмутимо сказал Джонатан.

Кэти заставила мальчика отвернуться.

— Мамочка, нас тоже убьют?

— Джон-Джон!

— Нужно найти ружье. Я умею стрелять. Меня папа научил.

Ружье!

Кэти посмотрела на ряды безмолвных палаток. Вряд ли у нее хватит мужества войти хоть в одну из них, а уж искать там оружие… Она точно знала, какое жуткое зрелище ожидает ее внутри.

На нее упала тень, и Кэти закричала.

— Нкосикази! Это я.

Бесшумный, точно пантера, по склону холма спускался Исази.

— Лошади пропали, — сказал он.

Кэти мотнула головой в сторону телеграфной будки. Исази заглянул туда — на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Вот как, — тихо сказал коротышка-зулус. — Матабельские шакалы не разучились кусаться.

— Посмотри в палатках, — прошептала Кэти. — Может, там есть оружие.

Несмотря на возраст, Исази побежал упругим шагом человека вдвое младше его лет, заглядывая в каждую палатку по очереди. Вернулся он, держа в руке ассегай со сломанным пополам древком.

— Тот, большой, хорошо сражался. Он был все еще жив, хотя из него вырвали кишки — их клевали вороны. Говорить он уже не мог, только смотрел на меня. Я избавил его от мук. Оружия нет — матабеле забрали все ружья.

— В лагере есть винтовки, — шепотом сказала Кэти.

— Пойдем, нкосикази!

Он осторожно помог ей подняться. Джонатан, как настоящий мужчина, поддержал ее под другую руку, хотя сам едва доставал матери до груди.

Первая схватка настигла ее на краю леса; заставив согнуться от боли. Джонатан помогал Исази поддерживать Кэти, не понимая, что происходит. Старый зулус угрюмо молчал.

— Все в порядке. — Кэти выпрямилась и смахнула с лица длинные пряди, которые прилипли к потному лбу.

Они пошли вверх по тропе, двигаясь с той скоростью, которую могла выдержать Кэти. Исази вглядывался в густую чащу, высматривая темные фигуры воинов. В свободной руке он сжимал обломок ассегая, готовый нанести удар.

Новая схватка заставила Кэти пошатнуться и охнуть. Исази и Джонатан не смогли ее удержать, и она рухнула на колени в пыль. Когда боль прошла, Кэти посмотрела на Исази;

— Они идут слишком часто. Началось.

Он промолчал.

— Отведи Джонатана на шахту Харкнесса.

— Нкосикази, но паровоз…

— Состав придет слишком поздно. Ты должен идти.

— Нкосикази, а как же ты?

— Пешком мне до шахты не дойти — это почти тридцать миль. Каждое потерянное мгновение может стоить мальчику жизни.

Исази не шевельнулся.

— Если ты спасешь моего сына, ты спасешь часть меня. Если ты останешься здесь, мы все умрем. Уходи! Уходи скорей! — приказала Кэти.

Исази хотел взять Джонатана за руку, но мальчик отпрянул.

— Я не пойду без мамы! — завопил он. — Папа сказал, что я должен присматривать за мамой!

Кэти пришлось собрать всю волю в кулак: ничего труднее ей в жизни делать не приходилось — она изо всех сил наотмашь хлестнула сына по щеке. Мальчик отшатнулся. На бледной коже загорелся отпечаток ладони. Кэти никогда не била сына по лицу.

— Делай, что тебе говорят! — сердито приказала она. — Ты сейчас же пойдешь с Исази!

Старый зулус подхватил ребенка на руки, задержав взгляд на женщине.

— У тебя сердце львицы. Я восхищаюсь тобой, нкосикази.

Он побежал в лес, унося с собой Джонатана. Только когда Исази скрылся из виду, Кэти позволила хлынуть слезам и захлебнулась от рыданий.