«Плотину» так и не прорвало, не открылась она и самостоятельно — теперь и всегда все, что касается жизни, перетекает через верх, и не дай Бог когда-нибудь появится в этой конструкции хотя бы мизерная течь!..

Будем надеяться, что книга поможет!

Эпилог

В самом начале нашей с Надеждой Юрьевной переписки, она написала, отвечая на очередное мое письмо: «…у меня иногда такое впечатление, до мурашек — что Вы (тогда мы были еще на «Вы») знаете, о чем я думаю… — так точно формулируете что-то очень глубоко спрятанное… Раз так, я напишу Вам сюда СОН. Он вошел в сборник «Жизнь после смерти» — там впечатления оставшихся жить… ничего особо знаменательного.

«Уже много лет мне снится один и тот же сон. И я перестала понимать, где я живу — в этом мире или в этом сне. По утрам с кофе и сигаретой продолжаю незаконченные диалоги. Опять что-то забыла спросить! Опять что-то забыла сказать…

Что такое сон? Наше истинное Я? Или сквозь суету этой жизни из Вечности именно во сне до мозга, сердца, души может дотянуться тот, кто так безнадежно дорог? Это пронзительная мечта — или потаенная реальность?».

Итак сон:

«…Мне снится, что я приезжаю на кладбище. Я знаю там каждый кустик и комочек равнодушной земли. И понимаю, что ТАМ — пусто… И вдруг кто-то посторонний мне говорит (каждый раз это кто-то другой, невидимый и неважный), что Тимур — дома. Как это бывает во сне — ноги не могут одолеть дороги, нет света, не работает мобильник (наши сны тоже срежиссированы в соответствии с последним словом техники), потерялись ключи от машины, заперты ворота. Ну и все в таком духе. Так страшно снова не успеть! Снова потерять!

И вот — дом. И не видя, я понимаю, что он — здесь. Слышу голос, даже чувствую знакомый запах жесткого мужского парфюма, который больше не встречала ни у кого, и боюсь идти дальше. Боюсь, потому что перед глазами проносятся все эти годы с того самого первого страшного мгновения. Что я сделала не так? Все ли сделала, как он хотел? Такими ли вырастила наших детей?

Потом мысли еще более мучительные: «А, собственно, он-то где все эти годы был?! И главное, — с кем?! Вот так легко он выдержал такой мучительно долгий срок без меня? И кто был с ним рядом?! И к Тимуру я уже захожу в комнату как ощетинившийся волк, вернее — волчица, на святость логова которой посягнули. Боюсь услышать его вопросы. Боюсь услышать его ответы… Ревность и боль разрывают раскаленными щипцами на миллионы частиц всю мою сущность! Хочется его убить, хотя это мы уже проходили…

А он просто молчит и смотрит. Так, как смотреть на меня мог только он: с нежностью, теплом, восторгом.

— Тимурище! Где ты был?!

— Я всегда был рядом, ты же знаешь.

— Нет! Ты где-то прятался! Ты от нас сбежал! Ты нас бросил! Если бы ты только знал…

— Я все знаю. Разве я мог вас бросить?! Так получилось. Прости меня. Я знаю, было тяжело. Но вы же у меня такие молодцы…

— Там, где ты был, у тебя была женщина?!

— Ты неисправима! ТАМ нет женщин.

— А кто там был с тобой рядом? Что ты ел? Что вообще делал?! Ты раньше не мог и дня провести без меня, ты звонил из ЮАР через полмира узнать, что я делаю, где я, во что я одета… Ты таскал меня с собой на военные аэродромы и заводы, в разные страны и города… А теперь ты все это уничтожил!

— Тебе это приснилось. Мы все это время были вместе. Я был рядом, когда ты учила сына ходить, на его Присяге, на Катином выпускном вечере, на похоронах твоего отца. Я был рядом, когда умер Босска, и ты выла, вырывая ему могилу. Я был рядом, когда ты спала и когда металась по дому по ночам, как раненый зверь. Я видел, как ты стоишь у окна и снова ждешь меня с работы. Я был рядом, когда ты сжималась от боли — тебе же становилось легче. Я охранял тебя от автомобильных аварий, и ты умудрилась не разбить ни одну машину. Я слушал вместе с тобой музыку, смотрел на моря и океан, на солнце и луну… Неужели ты этого не чувствовала?

— А суд? А эти допросы, показания? Эти враги?! Когда я билась как бешеный зверь в агонии?!

— Я был рядом. Я знал, что благодаря тебе мне даже мертвому они все будут завидовать.

— Значит, ты мертв?

— Это они так думают.

— Ты изменял мне?!

— Нет. Разве можно изменить правде?!

— И что будет теперь?

— Теперь? А теперь мне пора. Но я снова приду.

— Ну уж нет!!! Я больше и на шаг тебя не отпущу. Я пойду с тобой, где бы ты ни был. Я поползу за тобой!

— Нет. Лучше я буду приходить к вам сам. Вы в разных местах. Мне так удобнее.

— Но почему?!

— Потому что я так сказал. Ты всегда слышала меня… и слушала… ну почти всегда.

— Лучше бы ты меня услышал и послушал! И не было бы этих лет. Не было бы страшно все эти годы. Страшно пережить было каждое мгновение — это пытка…

— Я знаю. И мало кто, кроме тебя, ее бы перенес.

— Почему ты редко приходишь?

— Я не хочу тебе мешать. Ты уже все можешь сама. Я должен только помогать и защищать. Я буду приводить к тебе людей — это буду делать я, и ты это поймешь…