Читаем И это любовь полностью

–Да Жаке. Тогда отношения с ней у меня прервались. И я не представлял себе, как мне быть с ней. Некоторое время я болтался без дела. Не брату, не другим родственникам о себе не давал знать. Затем мне предложили работу в отдаленной старой части города школе временно поработать учителем физкультуры. В юности у меня был спортивный разряд по плаванию. При собеседовании со мной в гороно узнали от меня об этом. По диплому учителя истории у них вакансии не было. Да и предмет истории, после приобретении независимости нашей республики, начали пересматривать и менять. Поэтому еще надо было пройти курс совершенствования, а мне надо было уже работать. И я согласился. – Что еще пришлось тебе пережить, инишек, пока все-таки сошелся со своей Кариной- спросил Жахан. При этом в его голосе не было иронии и во взгляде не прослеживалось любопытства какое было в начале общения, как заметил Салим. Сосед по палате, слушая его рассказ, видимо больше проникался сочувствием. Он уже не делал колких замечаний и нравоучений, комментарий. Слушал сопереживая. И Салим рассказывал, когда оба не были заняты чем-то другим. – Пришлось пережить не мало, Жаке. И боль, и обиду, и злость. Все у меня внутри перемешивалось тогда. Больше всего угнетало одиночество. Была работа и все. Вокруг меня жили люди, у которых, кроме работы были другие интересы, заботы, связанные с семьей, близкими. Я же среди них чувствовал себя ущемленным. Выпивал. И круг моего тогда общения в основном были люди, не занятые делами, семьей или падкие проводить время за спиртным. А я соглашался на любое общения, заглушающее мое одиночество. – Вот тебя сколько слушаю и не слышу про твоих родственников. Неужели никто из них не интересовался твоей жизнью? – спросил Жахан. – Да я и сам от них настолько отдалился. Со старшим братом у нас, после его женитьбы не особо складывались отношения, а после смерти родителей тем более осложнились. Конечно мы встречались, но он больше был занят своей семьей и делал то, что говорила его жена. Были и другие, как бы мне братья, но тоже завязанными своими семьями и женами. В своем тогдашнем положении я с другими родственниками тоже не хотел общаться. Живя в другом городе, я общался только с отдельными из них и то редко, потому что многие, как не стало моих родителей, сами отдалились. Так и отошли мы друг от друга. Мои родители объединяли нас.

– Это плохо. Тебе, как я понимаю, твоя гордость не позволяла пойти к ним, чтобы узнали твое положение. Но с ними легче же пережить трудные времена. Не все отвернулись бы от тебя. Кто-нибудь чем-то и поддержал, помня твоих родителей.

– Согласен. Не сумел я так тогда. Но с одной родственницей я встретился и даже жил у нее. Встретился я с ней еще раньше, когда приезжал из другого города и проживал у нее на период сессии. Она была далекой родственницей, но хорошо помнила моих отца и мать. Оказалось, что в той школе, где я работал, одна из двух уборщиц являлась близкой родственницей ее покойного мужа. И еще в той же школе учился ее внук, которому я как-то помог, когда тому из-за его хулиганства грозило попасть под учет милиции. Я тогда вел секцию футбола и привлекал туда трудных подростков. Имел тесное общение с местным участковым милиции. Также в свою секцию привлек и внука уборщицы. Она была очень благодарна за то, что ее внук увлёкся спортом. При общении с моей родственницей рассказала про меня, и та узнала в учителе физкультуры меня. Узнала также, что я живу один без семьи. Конечно удивилась и попросила уборщицу пригласить меня к ней домой. Эта повторная встреча с дальней родственницей тетей Сарой и повернула мою жизнь в нужную сторону.