Читаем И дух наш молод полностью

Земной и близкий. На конференции фронтовиков. Унтер-офицер Полухин. "А Ленина увидим?.." Гвоздь вопроса. Первое знакомство с биографией Ильича. В каменной беседке. Царский ужин. Умение убеждать (Поручик Григорьев и подполковник Якимов). "Теперь мы зрячие и злые".

Не так давно по приглашению ЦК СЕПГ я побывал в ГДР. Встречался с молодыми рабочими, воинами, активистами молодежных организаций, ветеранами партии. В Лейпциге побывал в типографии, где печатались первые номера "Искры". Там все, как было в те далекие годы. Среди многих замечательных экспонатов запомнился бюст Ленина. Из очень светлой, даже словно бы светящейся, но не блестящей, не сверкающей бронзы.

Поверхность скульптуры была неровная, шероховатая. Все в этом бюсте явственно хранило следы лепки, неостывшего волнения, незавершенности, что придавало облику Ильича особую живость, подлинную трогательность.

Я видел на своем веку немало скульптурных, живописных, графических портретов Ленина. Работы знаменитых мастеров и новичков. Одни похожи, другие - при всем внешнем сходстве - совсем не похожи на того Ленина, которого я знал. В изображении Ильича, особенно скульптурном, порой встречается то, что уже примелькалось, смахивает на штамп: рука, вытянутая вперед, и непреклонное монументальное лицо вождя.

А тут был Ленин - очень земной и близкий.

Из-под небрежно надвинутой кепки глянуло на меня озаренное хитроватой, почти озорной улыбкой лицо пролетария Революции, неутомимого труженика, бесстрашного первопроходца.

И вспомнилось...

В середине июня состоялась конференция делегатов Северо-Западного фронта. Мы, члены "Военки", отлично понимали, чего, созывая конференцию, добивается Временное правительство: разжечь среди солдат шовинистические страсти, оборонческие настроения, получить поддержку от авторитетных в армии делегатов фронта на новую авантюру - назначенное на 18 июня наступление на германском фронте, которое сразу должно было убить двух зайцев: приостановить, заморозить революцию во имя войны до победного конца и заодно доказать союзникам дееспособность правительства Керенского.

Было решено, что активисты "Военки", георгиевские кавалеры, тоже отправятся на конференцию, чтобы, во-первых, быть в курсе дела, получить для ЦК информацию из первых уст, а во-вторых, вести индивидуальную работу с делегатами, беседуя с ними, снабжая большевистскими газетами - "Правдой", "Солдатской правдой" и др.

Мне, как недавнему фронтовику, без особого труда удалось установить контакт с группой делегатов. Среди них выделялся старший унтер-офицер Полухин Виктор Васильевич, сибиряк. На груди - три Георгия. А давали их нижним чинам и унтер-офицерам, как известно, не за красивые глаза.

Думается, не случайно именно из этой прослойки - сказывались военный опыт, личное бесстрашие, авторитет среди солдат - в гражданскую войну выросло немало красных командиров, прославленных полководцев. Достаточно назвать Буденного, Чапаева.

Полухин понравился мне своей рассудительностью, неторопливостью, основательностью, что ли. Уж если за что возьмется - в этом я впоследствии не раз убеждался - обязательно доведет до конца. Грамотный, на фронте читал "Окопную правду"; не большевик, но из сочувствующих.

Полухину - это было накануне июньской демонстрации - я предложил подобрать среди знакомых делегатов несколько человек для беседы-инструктажа в "Военке".

- А Ленина увидим? - спросил он деловито.

- Возможно...

Не прошло и часа, как делегация фронтовиков во главе с Полухиным подходила к бывшему особняку Кшесинской.

Солдаты остались в беседке во внутреннем дворе дома, где еще совсем недавно устраивались роскошные званые обеды, вечера, а сейчас помещался главный штаб, мозг нашей партии. Тут можно было встретить и приезжего товарища с Урала, старого партийца, "европейца" в котелке, только что возвратившегося из эмиграции, спокойного, сдержанного латыша и подпоясанного узким ремешком с узорчатой насечкой, страстно жестикулирующего кавказца.

Секретариаты ЦК, ПК и "Военки" были собраны в одном этом здании, что значительно облегчало деловые сношения. В особняке Кшесинской помещалась и редакция "Солдатской правды", где я почти всегда в те дни заставал над ворохом рукописей Мехоношина.

Тут же располагался книжный склад партии, откуда шла на заводы, в деревню, на фронт агитационная литература.

У Владимира Ильича было постоянное рабочее место в редакции "Правды". В маленькой полутемной комнате писал он свои статьи, беседовал с товарищами. Но первую половину дня обычно проводил в особняке Кшесинской. Работал, принимал посетителей, ходоков в большой светлой комнате на втором этаже с выходом на балкон.

...Я заглянул в секретариат "Военки" - к товарищу Кедрову. Доложил ему о фронтовиках, не преминув напомнить:

- Владимир Ильич просил пропускать к нему делегатов с фронта.

Я ждал не больше пяти-шести минут. Появился Кедров:

- Пошли.

Владимир Ильич поинтересовался: что за группа, как настроена. Спросил, как проходит конференция.