Читаем И дух наш молод полностью

Корнилов не скрывал перед Путиловым и прочими основную цель своего похода: "Пора Ленина повесить, а Совет разогнать так, чтобы он никогда не собрался".

При этом будущий диктатор выражал уверенность, что генерал Крымов "не задумается в случае, если понадобится перевешать весь состав Совета рабочих и солдатских депутатов"{112}.

Это вполне устраивало и министра-председателя Керенского: руками генералов проделать всю грязную работу - кого перевешать, кого перестрелять, кого в кандалы заковать - и таким образом укрепить свою диктаторскую власть "верховного правителя", "отца нации".

Но у Корнилова было свое на уме. Он знал: двум медведям в одной берлоге не ужиться, и вовсе не собирался делить власть с "этим адвокатишкой" Керенским. А что касается фонарей, то их, по его разумению, должно было с лихвой хватить не только на большевиков.

Двинув войска на Петроград, Корнилов потребовал ухода Временного правительства, немедленной явки Керенского к нему в ставку.

Министр-председатель, до этого сам участвовавший в заговоре, в последнюю минуту струсил. Куда ни кинь, везде клин. Поедешь в ставку арестуют, а то и повесят; не пойдешь против заговорщиков - сметет волна народного гнева. Керенский круто, на 180 градусов, повернул руль, обратился к большевикам и рабочим за помощью, открыл для них военные склады.

Когда стало известно о выступлении Корнилова, я как раз находился на Путиловском заводе.

- Как быть? Что делать? - спрашивали друг у друга мои друзья-путиловцы.

Большевистская газета "Рабочий"{113}, выпущенная 27 августа, в первый день корниловского мятежа, дала четкий недвусмысленный ответ. И наши выступления, призывы большевистских агитаторов сводились к одному:

- Отбить Корнилова! Организовать сокрушительный отпор. Грудью отстоять боевое знамя революции.

Утром 28 августа в Путиловском театре собралась очередная конференция чернорабочих - более двухсот делегатов от пятидесяти девяти заводов. Конференция приняла решение разойтись по заводам и поднять рабочих против мятежного генерала.

Да, это были жаркие, тревожные дни. Я не помню ни одной ночи, чтобы пришлось хоть час-другой поспать. Если и удавалось где-нибудь вздремнуть, то днем, чаще - во время переездов - в повозке или в кабине грузовика. Мы, члены "Военки", по ее заданию ходили, ездили по заводам, полкам как пропагандисты, связные, инструкторы, уполномоченные. Собирали сведения о численном составе красногвардейских отрядов, а вечером 27 и утром 28 августа участвовали на митингах - мне довелось быть с В. И. Невским в Измайловском, а с Мехоношиным, Кедровым, Артузовым - в Волынском, Измайловском полках. Настроение солдат боевое: "Дадим отпор Корнилову".

Все это заставило Керенского действовать более решительно. Он открыто объявил себя противником Корнилова. Засуетилось, забеспокоилось соглашательское руководство ЦИК Советов, узнав, что Корнилов не намерен щадить и их. Перепуганные эсеро-меньшевистские лидеры все больше убеждались: единственная реальная сила в столице, способная организовать разгром Корнилова, - большевики.

Верными мятежному генералу остались только кадеты, окончательно разоблачая себя этим перед народом. Выражая солидарность с мятежниками, они подали в отставку. Новый правительственный кризис на этот раз затянулся надолго. Завертелась, закружилась карусель. Не успеешь оглянуться - уже новый министр. В одной из газет, кажется в "Копейке", появились такие частушки:

Эх, товарищи-министры,

В чехарду играть вы быстры!

Сегодня этот - завтра тот!

Не правительство - компот...

Оставшись с несколькими министрами-социалистами, Керенский, как уже отмечалось нами, обратился за поддержкой к Советам. Вместе с Чхеидзе он стал уговаривать большевиков забыть старые распри и "объединиться" для борьбы с общим врагом.

- Все, что нужно, мы дадим, - обещал Керенский.

Большевики потребовали оружия для рабочих отрядов и немедленного освобождения из тюрем всех товарищей, арестованных в июльские дни. И Керенский - парадокс истории - вынужден был пойти на это. Другого выхода у него не было, хотя, надо полагать, он знал, что играет с огнем. ЦК нашей партии решил направить в Комитет народной борьбы с контрреволюцией при ЦИК Советов своих представителей - с информационной целью, для координации действий и вооружения Красной гвардии.

В телеграмме местным партийным организациям сообщалось: "Во имя ликвидации контрреволюции работаем в техническом и информационном сотрудничестве с Советом при полной самостоятельности политической линии".

Мобилизуя все силы на разгром мятежа, партия не прекращала разоблачения Керенского и его союзников. Ленин разъяснял, что большевики будут воевать, воюют с Корниловым, как и войска Керенского. Но это не значит, что большевики поддерживают Керенского. Они разоблачают его слабость. Это разница. "Разница, - подчеркивал Ильич, - довольно тонкая, но архисущественная и забывать ее нельзя"{114}.