Читаем i cf85044c3a33e6c4 полностью

— Тоже вполне. Уже знаете, зачем я звоню?

— Догадываюсь, — японец утыкается взглядом в стол, но не перестает улыбаться. —

Сеньор Хакер недоволен архитектурой. Но, к сожалению, мне никак не удастся работать с тем,

что было. Придется оставить, как есть.

Супер. Кажется, Такаши злится. Задумчиво запускаю пальцы в волосы и начинаю их

перебирать.

— Вы с ним поругались? — делаю я предположение.

— Нет, — кивает и улыбается Такаши, не меняя выражения лица. Ни один мускул не

дрогнул.

— Он меня живьем съест, если не договоримся. Я не виновата, но других вариантов-то нет. Это,

конечно, ваш проект, понимаю… но… он же Картер, с ним спорить — словно биться головой о

железобетонную стенку!

В этот момент раздается звонок в дверь, я чуть ли не на автомате иду в коридор, но Шон

отмахивается, велит мне продолжать разводить Такаши на то, что нужно ему, и направляется

открывать сам. Не знаю, кто пришел, хотя и очень интересно, но продолжаю разговаривать с

японцем, делаю маленькие предложения по изменению структуры проекта, надеюсь, хотя бы в

чем-то уступит. И действительно, работает. Это, конечно, не то, чего хочет Шон, но какой-

никакой компромисс. Когда Такаши, наконец, начинает упираться рогом (а он это прекрасно

умеет, уж поверьте), я отступаю и, поговорив о какой-то еще ерунде, отключаюсь. Сначала

немножко страшно рассказывать Шону о том, к чему мы пришли, но когда я понимаю, что наш

гость — Ребекка Йол, робость как ветром сдувает. Что-то внутри меня обрывается, как

истончившийся канат.

— Завтра, в десять.

— И вы думаете, что все будет вот так просто, как раньше? Здесь стоят туфли доктора

Конелл, ее машина под дверью. А она меня ненавидит!

— И что? — насмешливо отвечает Шон. — Я тебе плачу не любовью Джоанны.

Переживешь.

— Она нас слушает, — вдруг перебивает Картера девчонка. Дьявол, откуда она знает? И

что происходит?

— Конелл? — зовет меня Шон, оборачиваясь. Они стоят в прихожей, Йол явно боится,

обхватила себя руками и старается спрятаться у Картера за спиной.

— Такаши пошел на уступки. Частично. Большего не добиться.

— Что значит не добиться? — раздраженно спрашивает Шон. — Как тебе что-то надо, так

ты в розового японского зайчика превращаешься…

— Да, только я не давала ему пинка под задницу и прекрасно знаю, что с тем, что есть, ты

сможешь работать. Чего ты добиваешься? Скандала? Картер, я знаю Такаши Мияки, я видела

его проекты и код. Он почти не уступает тебе, если вообще уступает. И это он руководитель

проекта. Понятия не имею, как он все еще терпит твои закидоны. Да ты компьютерных богов

благодарить должен за такого золотого человека. Хватит унижать Такаши только потому, что

ты это можешь. Но даже если нет, я тебе в этом не помощник.

— Иди, — кивает в сторону кухни Шон. Выставляет меня прочь, чтобы поговорить с этой

девкой…

Я злюсь, просто ужасно. С ожесточением листаю страницы инструкции, чтобы не

прилипнуть ухом к двери снова, перебираю в голове варианты того, что происходит в коридоре,

но вместо этого вдруг понимаю, что мы все это время делали неправильно с кофемашиной.

Сюрприз! В итоге, пока Картер общается со своей голубоглазкой, я потягиваю до неприличия

великолепный латте с корицей.

Наконец, раздается хлопок двери, и на кухне появляется Шон.

— Лузер, — фыркаю я, покачивая чашкой. — Все-то за тебя надо делать самой…

— В этом месте я очень советую тебе заткнуться, — предупреждает Шон. Ладно-ладно,

перегнула палку, согласна. — У нее бионический слух, — вдруг сообщает Картер. Это он о

Йол? У девчонки суперслух?! Ауч, если это так, то я прекрасно понимаю, отчего она меня

боялась — наверное, скрип зубов слышала.

— Я не хочу об этом знать, — бесстыдно вру, не отрывая глаз от чашки.

— Она бывает крайне полезна на светских вечерах, в университете или яхте Эмилио Юнта,

где, собственно, я ее и обнаружил. К тому же, она по уши в долгах, и ей нужны деньги.

— Умоляю, ей двадцать-то есть? Какие долги?

— Наследственные, конечно, — пожимает он плечами. — У нее своя Сицилия.

— Только не говори мне, что у нас с ней много общего, и я должна расчувствоваться. Да,

ради Бога, делай что хочешь. Мне твои оправдания ни к чему. — Я должна была это сказать,

потому что слишком долго злилась на него за Йол, потому что она была одной из причин ему

не верить, а теперь он меня уверяет, что я все придумала. Может и так, но он охотно

поддерживал иллюзию, и это бесит.

Картер картинно закатывает глаза и идет к кофемашине. С одной стороны, обидно, с

другой, стало ли мне легче? Да, будто камень с груди сняли. Но Шону об этом знать

необязательно.

— Не хочу, чтобы ты обсуждал со мной кофемашины при студентах…

— Пусть знают, что ты моя, — перебивает меня Картер, разворачивается и смотрит так, что

возразить страшно.

— Ты еще подпиши, — прищуриваю я глаза.

— Понадобится — подпишу, Конелл, не сомневайся. — Наконец, он делает глоток кофе.