Читаем Hungary’s Cold War полностью

Требование вывода советских войск, которое еще за несколько недель до этого считалось бы крайней ересью, получило широкое распространение в стране уже в первые дни восстания. Поскольку Организация Варшавского договора рассматривалась многими как главный предлог для размещения советских войск в Венгрии, не было ничего неожиданного в том, что революционное общественное мнение рано или поздно обратится к необходимости выхода из военного союза.²⁸ Это произошло в очень короткий срок, и к концу октября не только различные революционные организации и рабочие советы, но и вновь созданные политические партии оказывали сильное давление на кабинет Имре Надь, требуя денонсировать Варшавский договор и объявить о нейтралитете страны. Требование нейтралитета выглядело логичным следующим шагом после поднятия вопроса о возможности выхода из военного союза; в этом отношении два упомянутых ранее фактора - выдающийся успех внеблоковой югославской внешней политики в 1955-56 годах и заключение Австрийского государственного договора и провозглашение постоянного нейтралитета страны - оказались весьма привлекательным примером.Однако, как уже отмечалось, в сложившихся международных условиях эти идеи не имели под собой реальной основы, поскольку статус Венгрии для Советов сильно отличался от статуса Югославии, не говоря уже об Австрии, а московским руководителям даже в голову не приходило рассматривать возможность выхода из советского блока какой-либо из стран-сателлитов, составлявших советский пояс безопасности на западной границе советской империи.

Таким образом, требование декларации о нейтралитете и денонсация Варшавского договора в 1956 году, какими бы благородными целями они ни мотивировались, были иррациональными и неразумными результатами самогенерирующейся революционной эйфории, которая усилила бы опасность новой советской интервенции и дестабилизации ситуации, даже если бы правительство Имре Надь отказалось их принять. В то же время требование нейтралитета продемонстрировало искреннее желание значительной части общества проводить политику вне системы блока, а также показало инстинктивно рациональную, самоограничительную природу иррационального и радикального массового движения. Так, практически любому было очевидно, что открытое заявление о намерении присоединиться к западному альянсу привело бы к немедленной советской интервенции, но статус нейтралитета вызывал у многих иллюзию, что нейтральная Венгрия может быть приемлема и для Советского Союза, поскольку она может обеспечить равные гарантии интересов безопасности Москвы. Аналогичная тенденция, основанная на рациональном самоограничении общества, преобладала в Венгрии в 1989 году во время политических преобразований. На начальном этапе весной зарождающаяся оппозиция единодушно утвердила нейтралитет в качестве желательной внешнеполитической ориентации страны среди двенадцати пунктов, провозглашенных 15 марта. Но к осени, когда выяснилось, что Советы готовы принять полный и неограниченный демократический переход, общей целью стало стремление к евроатлантической интеграции, то есть вступление в Европейские сообщества (предшественник Европейского союза) и НАТО.

Давление на правительство усиливалось еще и тем, что 31 октября Трансданубский национальный совет в Дьёре, организованный по региональному принципу и представлявший, таким образом, всю западную часть страны, а многими рассматривавшийся как центр потенциального контрправительства, принял резолюцию с требованием выхода из Варшавского договора и объявления нейтралитета Венгрии. Поскольку главной целью Имре Надь было скорейшее упрочение ситуации, так как это была единственная надежда на то, что Советы дадут согласие на уже произошедшие политические изменения, к концу октября он сам пришел к выводу, что общество не может быть умиротворено без выполнения этих требований, наиболее значимых в отношении национальной независимости. Его мнение разделяли не только некоторые лидеры недавно созданной Венгерской социалистической рабочей партии, в том числе Геза Лошончи, Ференц Донат и Янош Кадар, но и бывший президент республики Золтан Тильди, лидер реорганизуемой Партии мелких землевладельцев, который сыграл ключевую роль в сформированном 30 октября тесном кабинете министров.