Читаем Hungary’s Cold War полностью

Именно в это время судьба Восточно-Центральной Европы была подчинена двум факторам иного порядка: высокоамбициозным целям горбачевского руководства в мировой политике, с одной стороны, и успеху советского переходного периода - с другой. Последнее, исходя из имеющихся источников и знания последующих событий, вполне можно назвать борьбой за выживание Советского Союза "на жизнь и смерть". Таким образом, я считаю, что главной причиной того, что Советский Союз так легко согласился отпустить Восточно-Центральную Европу, было то, что впервые со времен гражданской войны в России советское государство - парадоксально, но в военном смысле все еще одна из двух сверхдержав биполярного миропорядка - оказалось в ситуации, когда на карту было поставлено его собственное выживание. Приоритет спасения имперского центра был логичным и необходимым шагом, по отношению к которому восточно-центральноевропейская периферия постепенно теряла свое значение. Если попытаться найти историческую параллель, то это можно описать как пример Брест-Литовского синдрома. В тот критический момент гражданской войны в марте 1918 года Ленин выступил за подписание мирного договора с немцами, который, хотя и требовал потери огромных территорий, тем не менее обеспечивал бы сохранение советского государства. Ленин оказался прав, но, как и сам Советский Союз, его последующий преемник Горбачев был превзойден историей.

Эта ленинская традиция означала, что в критической ситуации, чтобы защитить целостность имперского центра, Москва могла временно пойти даже на серьезные территориальные уступки. Но, как отмечает Мелинда Калмар, она не могла планировать эти отступления навсегда; имперский радиус мог быть отодвинут на некоторое время, чтобы затем снова расшириться. Примечательно, что территория, отданная Горбачевым в 1989 году (ГДР, Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния и Болгария), была того же порядка, что большевики передали Германии и Австро-Венгерской монархии по Брест-Литовскому мирному договору и, в связи с ним, Турции. Интересным совпадением является и то, что между 1918 и 1939/1940 годами, когда Москва вернула себе большую часть территорий, утраченных в 1918-1921 годах, прошло двадцать два года, а аннексия Крыма Россией произошла примерно через двадцать два года после распада Советского Союза.

Реакция Запада на изменения в Восточно-Центральной Европе

Приход к власти Горбачева, его реформы и инициативы в области международной политики и внутренних отношений бросили серьезный вызов администрации Рейгана, возглавлявшей Соединенные Штаты с 1981 года. В первые два года правления Рейгана его новая конфронтационная риторика утверждала, что историческая миссия Америки заключается в завершении холодной войны таким образом, чтобы новый виток гонки вооружений, возобновившийся во второй половине 1970-х годов, привел к банкротству Советского Союза. Главным средством реализации этой новой стратегии должна была стать программа "Звездных войн" (SDI), начатая в 1983 году. В действительности, как мы видели в главе 9, эта пропаганда предназначалась в основном для внутреннего потребления, демонстрируя необходимость "сделать Америку снова великой", тогда как на международном уровне она была направлена на то, чтобы убедить Советский Союз начать серьезные переговоры о контроле над вооружениями.