Читаем Hungary’s Cold War полностью

Кроме того, Горбачев и его соратники-реформаторы неадекватно оценили тяжесть надвигающегося кризиса, хотя и осознавали его неизбежность. Таким образом, вплоть до 1988 года реформы, изначально сформулированные с большой осторожностью в терминах перестройки и гласности, не привели к существенному улучшению ни политических условий, ни эффективности экономики. Хотя новое руководство с самого начала подчеркивало свою приверженность установлению нового международного порядка, который пришел бы на смену старому противостоянию времен "холодной войны", оно не смогло максимально использовать эту возможность, радикально и оперативно сократив расходы Советского Союза на вооружение. Хотя советско-американские переговоры по разоружению, которые с середины 1980-х годов становились все более интенсивными, принесли в декабре 1987 года замечательный результат - подписание Договора о ликвидации ядерных сил средней и малой дальности в Европе, вплоть до лета 1988 года советское руководство отказывалось от каких-либо односторонних шагов в области разоружения. Поскольку к середине 1980-х годов практически все остальные страны-участницы Варшавского договора находились в состоянии перманентного экономического кризиса, они остро нуждались в каких-то мерах помощи. Однако до середины 1988 года им не разрешалось облегчать ситуацию путем сокращения военных бюджетов. Только Румыния - откровенно отклоняющаяся от нормы "черная овца" блока, которая годами призывала к односторонним сокращениям, - несмотря на однозначную советскую "просьбу" об обратном, в 1986 году сократила свои вооруженные силы на 5 %.

Советское руководство не пошло на уступки, несмотря на то, что значительное преимущество СССР, особенно в обычных вооружениях, дало бы ему прекрасный шанс значительно сократить военные расходы уже на ранней стадии. Кроме того, это оказало бы положительное влияние на укрепление безопасности и доверия между Востоком и Западом, что Горбачев считал особенно важным. Следует также помнить, что гораздо менее дружелюбный Хрущев в конце 1950-х годов действительно очень эффективно использовал "оружие" односторонних сокращений и вывода войск в качестве мер укрепления доверия при сближении Востока и Запада. Из-за сопротивления советского военного лобби и консервативных членов руководства, а также традиционной имперской позиции, которая в значительной степени характеризовала взгляды даже реформаторов, реальный поворот смог произойти только на варшавской встрече ПКК ЗП 15-16 июля 1988 года. В своем выступлении все еще по должности оптимистичный Горбачев оценил роль социалистического лагеря в формировании мировой политики и его шансы на будущее как безусловно позитивные. С другой стороны, на закрытом заседании министров иностранных дел Эдуард Шеварднадзе открыто признал, что Советский Союз "оказался в критической ситуации" и больше не может позволить себе вести постоянную гонку вооружений с Западом, поскольку превосходит Восточный блок "во всех возможных отношениях". Поэтому он подчеркнул, что прекращение гонки вооружений должно быть абсолютным приоритетом, и необходимо использовать любой шанс, чтобы прийти к соглашению. По сути, это драматическое признание означало не что иное, как признание полного поражения в длившемся несколько десятилетий соревновании двух мировых систем. Поэтому этот момент можно считать началом конца для советского блока. Отныне соглашения, абсолютно необходимые для выживания блока, должны были достигаться не "нормальным" путем - то есть путем взаимных компромиссов на основе паритета, как в случае с Договором INF всего годом ранее, - а любой ценой. Это было решающее признание, которое привело к решению об объявлении значительных односторонних мер по разоружению. Таким образом, заседание ПКК ЗП в июле 1988 года в Варшаве можно считать важным поворотным пунктом и в истории холодной войны: с этого момента отношение советского блока к сближению с Западом уже не ограничивалось обязательным поиском паритета.