Читаем Homo moralis полностью

Государственные деятели организовали встречу с главами ОВД и высказали вполне разумное предположение о том, что карманы ОВДовцев, может, и глубоки, но не бездонны, и их идея в долгосрочной перспективе нежизнеспособна. Компромиссному итогу переговоров помог и отсыл к будущему поколению. Сошлись на том, что ононе должно страдать, но нельзя бросаться и в другую крайность – в безделье и растраты.

Решение – неординарное и противоречивое – было вскоре выработано и внедрено в сознание народных масс.

Необходимость возвращения детства осознали. Но все также отчетливо понимали, чем для людей обернутся несколько дополнительных лет беззаботного детства. Если точнее, это означало сущий корпоративный ад, который ждал их с наступлением совершеннолетия – работа без выходных, работа до самой старости и истощения, за которым лежит погибель…

Никого не радовала подобная перспектива. Люди лучше предпочли бы просто исчезнуть после счастливого, пусть и короткого детства. Именно это им и предложили.

Было выпущено соглашение, по которому восемнадцать первых лет жизни даровали детям. В течение этого времени государство целиком и полностью их оберегало, окружало всяческими социальными программами поддержки, дабы сохранить их чистоту и невинность душ.

А по достижении совершеннолетия их личности стирались. Мгновенно и абсолютно безболезненно. Они отправлялись куда-то в другое место, где им не пришлось бы страдать, а на их месте появлялись Повзрослевшие, лишенные большей части чувств и оттого не испытывающие страданий. Они стали новой реальностью, основной рабочей силой. Но стали ли они новым поколением людей? Некоторые считают, что нет. Потеряв свое будущее, они зареклись называться настоящими людьми. Их человечность осталась в детстве.

–

Дим захлопнул книжку. Автор не лез в карман за красным словцом. Смешно было читать про собственную потерянную человечность. Он пожал плечами и поставил книжку обратно на полку. Ничего особенного после прочтения он не почувствовал, и не мог почувствовать. Он был Повзрослевшим, и единственное, что он должен был чувствовать – необходимость хорошо справляться со своей работой.

Кстати о работе…

Дим выглянул из окна и посмотрел на опустевший дворик. Жители пансионата уже отправились на завтрак, а значит и ему пора идти. Следить за садом.

Дим вышел из небольшой библиотеки и прошагал по солнечному коридорчику в основной корпус. Помещение было просторным. Не настолько, чтобы вызвать панику у кого-нибудь с агорафобией, клаустрофобам здесь было комфортно. Обычно в зале было прохладно и темно. С утра, в отсутствие искусственного освещения, когда слегка тянуло хлоркой из бассейна, и никто еще не успел проснуться, Дим любил находиться здесь. Иногда он произносил что-то, и эхо возвращало его голос чуть другим. В такие моменты он не то чтобы чувствовал, что с ним есть кто-то еще, но и не ощущал себя совсем одиноким.

Сейчас в большой комнате была обычная, будничная возня. Такие же Повзрослевшие, как Дим, катили по кафельным плиткам людей в инвалидных колясках или сопровождали их под руки. Кому-то Дим кивал. Другим просто не успевал. Они все были знакомы между собой и не враждовали – а как, скажите, могут выяснять отношения винтики в часах?

– Димчик, а сегодня на ужин будет выпивка? – толкнул его в бок бодрый старичок.