Однако Гитлер не просто верил, что должен выиграть, он пришел в бешенство, когда ему попался пустой лотерейный билет. Причем он рассматривал проигрыш не просто как ошибку в теории вероятности, но считал себя несчастной жертвой злобной и продажной системы, которую следовало непременно побороть и изменить. К тому же молодой Гитлер не испытывал нормального гетеросексуального желания познакомиться с реальными привлекательными девушками, а вместо этого жил фантазиями о «круге избранных друзей». Уже сама покупка заранее проигрышного лотерейного билета переносила его в вымышленный мир. В течение недели до розыгрыша он только и говорил о большой квартире, которую он снимет на втором этаже дома на набережной Дуная, выбирал мебель, штофные обои и продумывал декор. Удивленный Август слушал, как будущий фюрер планировал полностью посвятить жизнь искусству в доме, где домоуправительницей будет «пожилая, немного седая, но очень аристократическая дама», которая сможет превратить его жилище в место праздничных приемов для «избранного круга близких друзей».[205]

Также при планировании способом достижения мирового господства Гитлер не мог позволить себе роскоши нового подхода к проблеме. Он был просто не способен на это. По мнению Вендта, о какой-либо реальной «заявке на статус мировой державы» говорить не приходится, поскольку все разговоры Гитлера о стратегических бомбардировщиках дальнего радиуса действия в Западной Африке были туманны и утопичны. Мессер-шмидт по праву назвал все это «группой мифических образов и видений».[206] Планы Гитлера были понятны другим людям, но они были очень трудно выполнимы. Все его идеи были утопичны, неясны и ничем не связаны между собой.

Так, СШАдолжны были подвергаться налетам бомбардировочной авиации, которая будет базироваться на Азорских островах. Сам Гитлер рассматривал собственную политику как «реализацию имеющегося плана», о чем он заявил командованию вермахта на совещании 10 февраля 1940 года. Однако все эти планы, разработанные им в рудиментарной форме, невозможно было реализовать на практике. Тем не менее у него не было недостатка в исполнителях, которые пытались воплотить его утопии в жизнь. При этом они могли дополнить их своими собственными идеями.

Исходя из всего этого, сейчас невозможно установить, когда именно был спланирован Холокост. Когда Гитлер выступал 30 января 1939 года в рейхстаге, скорее всего, он уже решил физически уничтожить всех европейских евреев. Однако, как пишет Адам, было бы неверно считать, «что в это время СС уже думали об эйнзацкомандах и Освенциме. Ни Гитлер, ни СС еще не имели представления об объемах, способах и средствах так необдуманно распропагандированного уничтожения».[207]

2.4. Двуличный Гитлер

Будучи эйдетиком, Гитлер не просто жил в двух мирах, он использовал две формы поведения: ежедневную, приспособленную к нормальным условиям, и еще одну, при помощи которой он приобщался к источнику бессознательного. Фюрер обладал способностью намеренно входить в состояние полного бешенства, производя весьма сильное впечатление на собеседников или партнеров по переговорам (так было с Шушнигом, Гахой и всем немецким генералитетом). «Когда Гитлер был в ярости, то казалось, что он полностью терял самообладание. Черты его лица искажались до неузнаваемости, он кричал во все горло самые грязные ругательства и барабанил кулаками по столу или стене. Приступ прекращался так же внезапно, как и начинался. Фюрер приглаживал волосы, поправлял воротник и снова переходил на нормальный голос».[208]

25 марта 1935 года переводчик министерства иностранных дел Пауль Шмидт впервые переводил для Гитлера. Его партнерами по переговорам были английский министр иностранных дел сэр Джон Симон и Энтони Идеи. «При упоминании Литвы Гитлер впервые за все время беседы в гневе вскочил и, сверкая глазами, закричал: "Мы не желаем иметь с Литвой никаких дел". Казалось, что он сразу же как-то преобразился… Его голос стал выше на несколько тональностей, кулаки сжались, а в глазах засверкали молнии: "Мы ни при каких обстоятельствах не подпишем договор с государством, которое попирает ногами немецкое меньшинство". Вдруг он успокоился так же неожиданно, как и вспылил».[209]