Читаем Halo. Потоп полностью

Терминал запищал, сохраняя информацию, получаемую от Шепарда.

– Данные приняты, босс, – произнес Сэм в микрофон интеркома.

Инженер открыл файл. Усталое лицо приобрело еще более угрюмый вид, когда он увидел сообщение, возникшее на экране.

> КЛЮЧ: [ПЕРСОНАЛИЗАЦИЯ: ЭЛЛЕН. ГОДОВЩИНА.]

Сэм снова посмотрел на фотографию жены. На самом деле они не встречались с Эллен уже почти три года, с момента его последнего прилета на Землю. Он не знал никого, находящегося на службе, кто получил бы возможность повидаться с любимыми в последние годы. Война просто не оставляла времени для свиданий.

Инженер помрачнел окончательно. Обычно персонал ККОН избегал упоминаний о близких, оставшихся дома. В последнее время удача не сопутствовала им в войне, и боевой дух упал ниже некуда. Воспоминания о родине только усугубляли дело. Тот факт, что Том персонализировал шифровку, уже был довольно необычен. А уж напомнить Сэму о жене – это вовсе не походило на Шепарда. Чье-то стремление сохранить тайну граничило с паранойей.

Вбив серию чисел – дату своей свадьбы, – Сэм запустил расшифровку. Несколько секунд спустя экран наполнился графиками и показаниями приборов. Наметанным глазом офицер пробежался по полученной информации и внезапно понял, что его усталость как рукой сняло.

– Боже правый, – прошептал он неожиданно охрипшим голосом. – Том, это тот… о ком я думаю?

– Ты абсолютно прав. Двигай ко второму отсеку на полусогнутых, Сэм. Нам предстоит разморозить очень ценный груз, ведь скоро мы выйдем в реальное пространство.

– Уже бегу, – ответил инженер. Он отключил интерком, совершенно забыв про свое изнеможение.

Сэм быстро скинул технические показания на планшет и удалил оригинал с основного компьютера. Затем он метнулся к двери, но на выходе остановился. Словно запоздало вспомнив что-то важное, офицер отлепил от экрана фотографию жены и спрятал ее в карман.

К лифту он направился бегом. Если капитан собирался разбудить обитателя второго криоотсека, значит Киз ожидал, что ситуация станет только хуже… или уже стала.

В отличие от кораблей, спроектированных людьми, где капитанский мостик почти всегда располагался на носу, суда ковенантов имели более логичный дизайн, что предполагало размещение командного отсека в самой глубине, под защитой бронированных корпусов. Только прямое, гибельное для корабля попадание могло причинить вред капитану.

На этом различия не заканчивались. Вместо того чтобы окружать себя всевозможными системами управления и обслуживающими их низшими существами, элита ковенантов предпочитала отдавать указания с центра аскетически обставленной платформы, подвешенной в пространстве на решетке, сотканной из гравитационных лучей.

Впрочем, подобные сравнения мало занимали капитана Орну ’Фульсамея, стоявшего на мостике эсминца и вглядывавшегося в проплывавшие перед его взором проекции. Одна из них давала обзор мира-кольца, Ореола. Рядом с ним крошечная стрелка прочерчивала курс незваного гостя. На второй проекции возникло схематичное изображение человеческого боевого корабля, класс C–II. По третьей непрестанно бежали строчки данных, поступающих от радаров и систем наведения.

На мгновение капитаном овладело раздражение. Эти грязные приматы, каким-то образом заполучившие настоящее название (и это если не вспоминать, что у них даже низшие конструкты обладают собственными именами), возмущали его до глубины души. Извращение. Имена подразумевали право на жизнь, а эти животные заслуживали только уничтожения.

Люди даже придумали «имена» для представителей его собственного вида – «элиты». Придумали они их и для всех низших рас ковенантов: «шакалы», «ворчуны», «охотники». Омерзительная дерзость грязных тварей, осмелившихся дать имена его народу на своем грубом, варварском наречии, была непростительна.

Капитан помедлил, восстанавливая самообладание. Затем ’Фульсамей клацнул нижними жвалами – что было аналогично пожиманию плечами – и повторил про себя одно из Истинных Речений: «Оставь сомнения пророкам». Пусть он и обладал чином капитана, не в его праве было обсуждать подобные вопросы. Пророки назначили имена вражеским судам, а ему оставалось только повиноваться. Иное поведение стало бы позорным пренебрежением своим долгом.

Как и все прочие представители его вида, офицер ковенантов казался более массивным, чем был на самом деле, благодаря надетой на нем броне. Она придавала ему угловатый, чуть сгорбленный вид и в сочетании с тяжелыми, угрожающе выпирающими челюстями создавала облик того, кем он и являлся: опасного воителя. Голос ’Фульсамея, когда тот оценил ситуацию, был тих и спокоен:

– Должно быть, они сумели проследить за одним из наших кораблей. Виновный будет вычислен и приговорен к смерти, о благороднейший.