Читаем Гвардеец – Дороги Европы полностью

Я не врач, познания в медицине у меня самые посредственные, но даже мне хорошо известно, что операция, прозванная кесаревым сечением, делалась ещё в древние века. По легенде таким способом появился на свет будущий римский император Гай Юлий Цезарь (Кесарь), в честь него это хирургическое вмешательство в процесс родов и получило своё название. По идее и в России, где медицина пусть и не находилась на передовых позициях, кесарево сечение делалось тоже. И хотя Густав Бирон был далеко не последним человеком в империи и мог позволить себе пригласить к жене лучших специалистов, акушер, наблюдавший за Александрой Александровной, то ли не обладал достаточной квалификацией, то ли оказался полным фаталистом и не стал ничего предпринимать, положившись на естественный ход вещей. В итоге княжна умирала, и, сдаётся, что в привычной для меня истории, она, скорее всего не перенесла родов и скончалась. Но тут вмешался его величество случай. Густав Бирон встретился со мной, а я привёз к постели роженицы Джона Кука, талантливого хирурга, способного пойти на риск ради спасения чужой жизни.

Небеса благоволили к молодой женщине. Она счастливо разрешилась прекрасным как ангел младенцем. Доктор, отважно сражавшийся за её жизнь, сам смертельно устал и выглядел словно привидение. Бирон щедро наградил его деньгами и драгоценностями, пообещал лично принять участие в дальнейшей карьере и доставил домой в своей карете с четвёркой лошадей, запряжённых цугом.

А теперь мы с полковым командиром сидели и пили на брудершафт. К тому моменту я мало что соображал, заплетающимся языком что-то рассказывал кивающему как китайский болванчик Густаву. Мы, два немца, горячо обсуждали будущее нашей, да-да, именно нашей России. И пьяный счастливый подполковник вынес для себя немало нового.

– Это будет трудно, Дитрих, но, клянусь самым дорогим, что у меня есть – новорождённым сыном, мы с тобой многое сделаем! На этой земле родился мой Карл, и только поэтому она уже заслужила право стать счастливой! Мы с тобой ещё обсудим наши планы, но уже на резвую голову, а сейчас… ик…. выпей со мной до дна.

Только на третьи сутки я вернулся в нашу избушку и забылся крепким мертвецким сном. Бирон разрешил не показываться на службе до начала следующей недели. Каюсь, что забыл похлопотать о кузене, и несчастному юноше несколько дней приходилось бросать на меня завистливые взоры. Его по-прежнему ждали кирка и носилки, в то время как я мог предаваться сладчайшему ничегонеделанью.

Затем в моей жизни произошли очередные изменения. Прискакал вестовой из штаба, который передал приказ сегодня же явиться в Летний дворец, чтобы предстать перед её величеством. Понятно, что событие это, мягко говоря, неординарное, поэтому мы с Карлом драили мундиры, пока не привели их в полный порядок. Пуговицы сверкали, выскобленные бритвой щёки блестели. Один из офицеров по такому поводу отправил за нами свой экипаж. Было здорово прокатиться на нём ко дворцу.

Чижикова и Михайлова вызвали тоже. Их доставил полковой извозчик. Михая нигде не было. Похоже, у них с Ушаковым своя свадьба.

Горели масляные лампы и разноцветные свечи. Лакеи с подносами полными фруктов и напитков обходили гостей. А их было немного, преимущество люди военные: драгунский офицер без глаза и с перевязанной рукой (его раненным доставили из Крыма, где сей драгун изрядно отличился), армейский капитан, тоже герой турецкой войны, сержант, которому удалось найти месторождение, богатое железной рудой, моряки, отвечавшие за спуск на воду нового фрегата. Компания подобралась хорошая, и, хотя первое время все держались особняком, томительное ожидание заставило нас сойтись поближе и перекинуться парой общих фраз.

Раздвинулись бархатные завесы шторы, шурша шёлковым платьем, появилась императрица в сопровождении герцога Бирона, Ушакова и многочисленных придворных: стайки юных и смазливых фрейлин, непрерывно болтающих бабок-шутих, чёрных как смертный грех арапов в роскошных, переливающихся на свету одеяниях.

Солдаты из дворцовой роты взяли на караул. Знаю, что в большинстве своём это недавно набранные рекруты, которых с первых же дней службы взяли в оборот, добиваясь личной преданности к императорскому дому. Натаскивают рэксов! Что ж, красивые мундиры и высокую честь надо отрабатывать.

С прошлой встречи Анна несколько пополнела, но эта была как раз та приятная полнота, что делает даму лишь привлекательней. Мы склонились в учтивом поклоне, по очереди приложились к пахнувшей фиалками руке с пальцами, унизанными тяжёлыми перстнями.

– Встаньте, герои, – прозвучал величественный голос. – Вы немало потрудились во славу Отечества и достойны награды.

Я распрямился, увидел перед собой сияющий взгляд императрицы и понял, что она меня сразу узнала

– Фон Гофен, от генерал-аншефа мне стало известно, что с поручением его вы справились с честью. И хоть оно оказалось трудным, выполнили без урона для себя. Кажется, я обещала возвести вас в офицерский чин?