– Я не сошел с ума, мой прекрасный Огонек. – Его пальцы вновь вернулись на ее лицо. В эту минуту она и правда напоминала жемчужину, таящуюся в мягком полумраке этой комнаты. – Впрочем, нет, наверное, я действительно в бреду, потому что ты, моя удивительная иллюзия, слишком прекрасна, чтобы быть реальностью.

– Я такая же реальная, как и Денди Леггинс, – сказала она, – не мог бы ты отпустить мои волосы?

Доминик приподнял плечо, освобождая ее.

– Отец Дюбуа считает, что мне надо идти в монастырь. – С этими словами Лаура села и оперлась локтями на свои колени, положив подбородок на ладони. Полог кровати коснулся ее лица, но она казалось даже не заметила этого. Весь мир снаружи, казалось, исчез, и за границами их полога не осталось ничего.

– Я право, не знаю, ничего не знаю.

Мужчина привлек ее назад.

– Что говорит тебе твое сердце, Лаура?

А что оно действительно говорит ей? Как можно назвать то чувство, которое она испытывала к этому человеку? Означало ли ее влечение что-то такое, что привело бы их обоих к алтарю?

– Ты любишь детей? – спросила Лаура, не глядя в его сторону.

Последовала короткая пауза, затем он ответил:

– Очень, у меня семь братьев и сестер.

Она изумленно приподнялась на локте и посмотрела на мужчину.

– И все живы?

Доминик печально улыбнулся, прикоснулся к ее волосам и ответил:

– Нет, не все.

– О, прости, пожалуйста.

– И ты меня прости, за то, что я вспомнил о твоих братьях. У них была желтая лихорадка?

– Да, папа тоже ею болел, но он не умер.

– И твоя мать ухаживала за вами всеми.

Девушка устало закрыла глаза.

– Ты не прекратишь о ней разговаривать, правда?

– Ну, во всяком случае, еще немного придется потерпеть, Лаура. Ненавидеть одного из родителей – ужасно.

– У меня нет ненависти к родителям.

– Тогда прости их. Для тебя это единственный способ освободиться от своих горестей.

Лаура хотела еще спросить, но мужской голос звучал так устало… И тогда девушка откинулась назад, прикоснулась ладонью к его темным волосам и нежно убрала сбившуюся прядь у него со лба.

– Ты странный человек, Доминик Юкс, настоящая головоломка. Я даже не знаю, что с тобой делать.

– Выходи за меня замуж, – сказал он сонным голосом, словно проваливаясь в сон. – Ты – это все, чего я хочу.

– Доминик, – девушка позвала его, затем легонько потрясла за плечо, однако, он только вздохнул и вновь пробормотал ее имя. Она подумала, было послать за доктором, однако, лицо мужчины расслабилось, его дыхание стало ровным и глубоким. Может быть, сон как раз и нужен был ему для того, чтобы окончательно избавиться от последствий отравления.

В сомнении, все еще колеблясь, Лаура склонила голову на широкую грудь мужчины и закрыла глаза. Вдали послышался звон колокола, отбивающего три часа. Над широкой Миссисипи раскатился громовой раскат.

Свежий ветер, с моря пронесся по мощеным улочкам и захлопал флагами на городских зданиях. Легкий порыв ночного ветерка заскочил в окно спальни, поигрался огнем в лампе и на стенах комнаты заплясали тысячи теней.

Смятое письмо на каминной полке пошевелилось, и затем с легким шуршанием взлетело и закружилось в воздухе. Описывая круги, маленький бумажный листочек опускался все ниже и, наконец, лег в пыльный уголок, где его совсем не стало видно.

Глава 7

Поздно утром Лауру разбудило бормотание дождя, стучавшего по шиферной крыше. В первую минуту она удивилась, что по-прежнему лежит в своем черном вечернем платье.

– О, нет, нет, – внезапно вскрикнула она, вспомнив предыдущую ночь. Наверняка кто-нибудь увидел, как Доминик покидал ее дом. Кровать была пуста. На подушке, где ночью покоилась его голова, теперь лежала маленькая, сложенная вдвое записка. Девушка торопливо схватила ее и отбросив полог кровати, чтобы было побольше света, стала читать слова, написанные уверенным торопливым почерком.

Дорогой Огонек.

Я подумал, что мне лучше уйти, пока еще не рассвело. Ты прекрасна во сне – прости, пожалуйста, за то, что я тебя украдкой поцеловал. Я заеду за тобой в восемь вечера. Сегодня в городском саду дается бал. Может быть, мы там и объявим о нашей помолвке.

Вечно любящий тебя,

Доминик.

P. S. Твое зелье оказалось чудодейственным лекарством. Доктор Керр умрет от зависти, когда про него узнает.

С гулко застучавшим сердцем Лаура дважды прочитала записку и поспешно сунула ее под перину. Затем она пошла за ширму, разделась и быстро умылась.

– Доминик Юкс хочет на мне жениться, – прошептала она своему отражению в зеркале, – он хочет построить мне дворец, вместо лошадей запряжет драконов, а сегодня ночью он хочет рассказать всему Новому Орлеану о нашей помолвке.