Читаем Гувернантка полностью

Я не сводила глаз с этой парочки, пока кружилась в вальсе с Полесовым и была настолько погружена в мысли, что не сушала почти его болтовню, стонавшуюся с каждым словом все более и более вольной. Только когда Полесов осмелел настолько, что жадно провел рукой по моему плечу и коснулся ключицы, что было уж вовсе ни в какие ворота – я рассеянно посмотрела в его глаза и спросила тем же тоном, как спрашиваю у своих нерадивых учеников:

– Что вы делаете?

– Вы сегодня обворожительны, зайчонок мой, – глаза его масляно блестели, – у меня нет никакой возможности удержаться. Что мне сделать, чтобы вы меня поцеловали?

– Сбрить усы, – не раздумывая, ответила я.

Жоржик в панике дотронулся до своей напомаженной гордости и, кажется, всерьез принимал решение:

– И… тогда я могу рассчитывать на ваше расположение? – с сомнением спросил он.

К счастью, отвечать мне не пришлось, поскольку музыка кончилась – я попросила только отвести меня на место. Отворачивая от Полесова лицо, я едва сдерживала себя, чтобы не улыбнуться: как я стану выкручиваться, если завтра он и впрямь появится без усов?

Полесов усадил меня на стул подле своей жены и отделался от нее лишь тем, что поцеловал руку. Едва же он отошел, Елена Сергеевна наклонилась ко мне и зашептала заговорщически:

– Спасибо вам, Лидочка, что выручили: я так неловко танцую – Жоржику было бы стыдно со мной. А вы просто очаровательно двигаетесь, ma chere, и это платье очень вам идет. А что за духи? – она потянула носом, – я у вас таких не помню, что-то новенькое?

– Крид «Цветы Болгарии», – торопливо ответила я, не решаясь смотреть в глаза Елене Сергеевне.

– О, если не ошибаюсь, это любимые духи королевы Виктории? И такая восхитительная роза… можете мне такой же флакон достать?

– Я вам с удовольствием подарю этот – я ими почти не пользуюсь…

И Полесова принялась меня горячо благодарить, а я сидела, так и не подняв глаз. Временами ее святая простота наталкивала меня на мысль, что madame Полесова прекрасно осведомлена о похождениях своего мужа – смирилась с ними и научилась обращать в свою же пользу…

Стараясь забыть поскорее о произошедшем, я попыталась снова найти взглядом Стенина и Балдинского. А заодно и Курбатова, по возможности. Однако обзор мне уже загородил Алекс, и я с неудовольствием вспомнила, что обещала второй танец ему.

Разговаривать с Алексом Курбатовым мне было все же приятней, чем с Полесовым – по крайней мере, вольностей он себе не позволял, а его анекдоты хоть и были «на грани», но не выходили все же за рамки приличия. Кроме того, Алекс был ценен тем, что держал меня в курсе всех новостей о своем дедушке.

– Вы видели, в каком наряде вышла сегодня Мари? – спросил с долей раздражения он.

О да, видела. Мари оказалась единственной на балу, кто был в трауре – черное закрытое платье, черные же перчатки и даже вуалетка на лице. Она не танцевала, а только сидела в углу с минорным выражением лица и пару раз, кажется, всплакнула.

– То она говорит, что терпеть не может патриархальные условности, – горячился Алекс, – то является на бал в трауре – по дедушке, которого никогда в глаза не видела! Мне кажется, она все делает наперекор окружающим! Что за несносное создание!

– Право, Алекс, вы говорите так, будто сегодня впервые узрели Мари – уж вы-то должны бы давно привыкнуть к ее шалостям, – отозвалась я с легкой улыбкой.

– Да, наверное… и не в Мари дело – просто я сегодня весь день в дурном расположении духа, потому что не выспался.

– Выдалась бурная ночь? – с наигранным сочувствием уточнила я.

– Можно и так сказать… сегодня ночью, часа в три, нас – представьте только – посетили гости. Господин Балдинский явился с каким-то срочным разговором к деду. – Вот с этого момента я стала слушать куда внимательней. – Они, верно, думали, что никто их не слышит, да только весь дом проснулся… а моя спальня как раз над кабинетом, где они засели – у меня и так слишком чуткий сон, а они до невозможности громко говорили. Я больше и глаз не сомкнул до самого рассвета.

– А зачем же господин Балдинский приезжал? Разве не мог разговор подождать до утра?

– Вот и я о том же! Не знаю, зачем он явился, но дедушка и после его ухода остаток ночи из угла в угол ходил по кабинету и не спал. Ну, и я не спал, потому что, как уже сказал, у меня ужасно чуткий сон…

– А о чем же все-таки они говорили, да и еще так громко – они ссорились?

– Лиди, не знаю, право, мне и дела нет до того, о чем они говорили! – Алекс даже поморщился – он и правда был сегодня не в духе. Настаивать я не решилась, уверенная, что выясню все позже при случае.