Читаем Гуттаперчевый мальчик полностью

– Не верьте ей, братцы, не верьте! Она так… запужалась… врет… ей-богу, врет! Его ловите… обознались… – бессвязно кричал между тем Захар, обращая попеременно то к тому, то к другому лицо свое, обезображенное страхом. – Врет, не верьте… Кабы не я… парень-то, что она говорит… давно бы в остроге сидел… Я… он всему голова… Бог тебя покарает, Анна Савельевна, за… за напраслину!

– Отцы вы мои! Отсохни у меня руки, пущай умру без покаяния, коли не он погубил парня-то! – отчаянно перебила старушка. – Спросите, отцы родные, всяк знает его, какой он злодей такой! Покойник мой со двора согнал его, к порогу не велел подступаться – знамо, за недобрые дела!.. Как помер, он, разбойник, того и ждал – опять к нам в дом вступил.

– Что же это в самом деле, братцы! Ведь это разбой, все единственно! – кричал Захар, ободряясь. – За что связали? Должны наперед спросить… Федот Кузьмич! Вступись! – подхватил он ласковее. – Вступись, знакомый человек! Ты меня знаешь… встречались… помнишь? Федот Кузьмич!

– Ладно, брат, там разберут; вишь, нашел какого знакомого? Федот Кузьмич! Слышь! – смеясь, отвечал Федот Кузьмич. – Крепче держи его, ребята! Там рассказывай, как придем; там вас разберут, что куда принадлежит.

– Отцы вы мои… Ох! Да что ж такое они наделали? Что прилучилось-то? – спросила тетушка Анна, неожиданно прерывая рыдания.

– Быка увели, обокрали вот этого молодца, – возразил Федот Кузьмич, указывая головой на высокого, плечистого мужика в синей чуйке, державшего Захара за ворот.

– Царица небесная! То-то вот! Я как вино-то увидела… ох, словно сердце мое чуяло… не добром достали вино-то!.. Да как же это, родной?.. Ох, батюшки!

– А так же, что этот вот мошенник калякал с работниками на лугу, а тот быка уводил: «Я, говорит, портной; портной, говорит, иду из Серпухова!» – смеясь, отвечал Федот Кузьмич. – И то портной; должно быть, из тех, что ходят вот по ночам с деревянными иглами да людей грабят.

– Отсохни руки и ноги, коли не по наговору! Меня там вовсе и не было; спроси хоть в Комареве, – быстро заговорил Захар.

– Ладно, там скажешь…

– Ну, пойдемте, братцы! – перебил гуртовщик.

– Нет, погоди, надо другого дождаться; далеко не убежит: парни ловкие – догонят!.. Слышь, еще и расписку целовальнику дали! – подхватил словоохотливый Федот Кузьмич. – «Так и так, говорят, бык достался, вишь, по наследию от отца-покойника…»

– Батюшка! Да у нас и в заводе скотины-то не было! Отродясь и не держали! – воскликнула Анна.

– Мы их и в кабаке-то нонче видели.

– Когда ты меня видел? В кое время? Меня там и не было! – произнес Захар.

Не обращая на него внимания, словоохотливый Федот Кузьмич рассказал старухе, как гуртовщик, отправляясь с другими работниками на ночлег в избу целовальника, услышал под навесом рев быка, как, движимый подозрением, спустился на двор с работниками, отыскал животное, убедился, что бык точно принадлежал ему, и как затем побежал к становому, который, к счастию, находился в Комареве по случаю покражи у фабриканта. Далее Федот Кузьмич сообщил о том, как становой, собрав понятых, вошел в кабак, допросил целовальника и как целовальник тотчас же выдал воров, показал расписку, пояснил, откуда были воры, и рассказал даже, где найти их.

– Добро еще лодка попалась у берега; спасибо прогонщикам, припасли! А то бы пришлось, пожалуй, бежать на паром в Болотово, – заключил рассказчик.

Во все время этого объяснения Захар не давал отдыха языку своему. Он опровергал с неописанною наглостью все обвинения, требовал очной ставки с Герасимом, называл его мошенником, призывал в доказательство своей невинности расписку, в которой не был даже поименован, складывал всю вину на Гришку, говорил, что приемыш всему делу голова-заглавие, поминутно обращался к дружбе Федота Кузьмича и проч. Но Федот Кузьмич только подтрунивал, а гуртовщик, державший Захара за ворот рубахи, не переставал его потряхивать.

– А вот, никак, и другого ведут! – произнес один из понятых, прислушиваясь к шагам, раздавшимся на дворе.

При этом Дуня сделала движение, как будто хотела броситься к двери; но в дверях показались только два человека, и она опустилась на лавку.

– Убежал! – сказали в один голос вошедшие.

Не было, однако ж, сомнения, что они употребили всевозможные старания, чтобы поймать беглеца: ноги их до колен были покрыты грязью, оба дышали, как опоенные клячи, проскакавшие десять верст без отдыху.

– Нет, не поймали! – подхватил один из них, с трудом переводя дыхание. – Совсем было схватили… да в реку кинулся… не подоспели…

– Ладно, далеко не убежит! – сказал Федот Кузьмич. – Пачпорта не успел захватить. Искать надо в Комареве либо в Болотове: дальше не пойдет, а может статься, и весь в реке Оке остался… Завтра все объявится, на виду будет!.. Добро хошь этого-то молодца скрутили: придем не с пустыми руками… Веди его, ребята!