— Самое удобное место… самое скрытное место. Откуда всё видно, но меня самого не видно, а ещё можно быстро убежать в лес и спрятаться. Так это же очевидно! На опушке под корнями дуба! Здесь есть опушка? — едва он начал вертеть головой то, словно по волшебству обнаружил справа одинокий дуб, за которым начинался густой лес. Ворох прошлогодней листвы и высокая трава тоже работали на его идею. — Идём туда!

Девушка подозрительно перевела взгляд с него на внезапно возникшие пригорок и дубраву, а затем пошла за спутником, на удивление ничего не прокомментировав.

Ëж как будто давно ждал их на опушке. Крупный, аккуратный, словно лоснящийся от сытой жизни, он устроился на торчащих корнях, фыркая и презрительно подёргивая носиком. Иголки ровные, прямые, с выгоревшими острыми кончиками топорщились красивым ореолом вокруг подвижного тельца, поразительно напоминая ворчливое, чем-то недовольное, отдыхающее от праведных трудов солнышко.

Маша ойкнула, но, быстро сориентировавшись, низко поклонилась ему: по-русски, низко, с рукой от груди, а Вик застыл как баран в недоумении, пока ему не прилетала закономерная оплеуха:

— Чего выпендриваешься? Поздоровайся нормально, — зашипела девушка, — это нам нужна его помощь.

— Здравствуйте, товарищ Ëж, — растягивая слова, заговорил Вик, чувствуя себя идиотом ещё сильнее, чем когда стоял на четвереньках в траве, одетый в рубашку и галстук. Ладно печка, ладно гуси-лебеди, ладно странная молочная река, но говорящее животное… Они же не в Нарнии в конце-то уж концов.

— Ёжик, ёжик, не видал ли ты, куда гуси-лебеди полетели? Кого в дальние края понесли? Мне бы братца своего найти ненаглядного, — а вот у его спутницы таких сомнений не было.

— А я деда ищу, — решил пользоваться любой возможностью Вик. Вбитая социумом парадигма: быть как все, не совершать выпирающих из общественной ткани поступков с печальным хрустом затрещала где-то на подкорке.

— Я отвечу только на один вопрос, сами решайте какой, — важно заговорил ёж, Вик вздрогнул, уронил челюсть и запоздало обрадовался, что всё-таки поклонился, да и вёл себя прилично с самого начала, а спустя миг до него дошёл смысл слов.

Они с Машей переглянулись, как родственники-заговорщики, вместе таскающие конфеты у дедушки и понимающие без слов, когда их пора перепрятать. Вик кивнул ей, чтоб она спрашивала, потому что у него дедушка, проживший своё человек, который уже умер, а у неё пропавший брат, живой мальчишка, мелкий и, наверняка, испуганный шалопай. И ищет она уже давно, и вообще, она хрупкая девушка в красном сарафане и сандаликах. Не самая удобная одежда для путешествий по загробным мирам. В конце концов, он уже смирился, что вернётся ни с чем: лучше бы и не начинал.

Его спутница кивнула и повернулась к ежу:

– Ëжик, ёжик, скажи, пожалуйста, где нам дедушку искать?

Глава 5. Баба-яга

— Почему ты про брата не спросила? — задал он, уже набивший оскомину вопрос, но его спутница снова легкомысленно пропустила всё мимо ушей, потянувшись к очередному одуванчику. Венок из жёлтых пушистых цветков красиво скручивался у неё руках, и Вик ностальгически вздохнул: в детстве он так и не научился этой премудрости, втайне завидуя всем, кто влёгкую сплетал головные уборы из любых подручных растений. Другие были кто лешим, кто вождём краснокожих, кто снайпером в засаде, а ему приходилось ходить и канючить, чтоб кто-нибудь с более прямыми руками сплёл ему “костюм”.

— На, держи, — нацепила она ему на голову венок, оторвав от грустных мыслей, — теперь ты на пастушка похож. Как Лель. Только дудочки не хватает. И одежды поприличнее.

— Ты так и не ответила почему…

— А что тут обсуждать? Ты сказок не помнишь, направления не чувствуешь, ешь что попало. Загнёшься же без меня. Сначала найдём твоего деда, а я потом как-нибудь сама разберусь.

— Я не твой младший брат, не надо обо мне заботиться и за меня думать. Да даже если бы был, нужно действовать как в самолёте: “сначала наденьте маску на себя, потом на ребёнка”.

— Да, ты прав, — вздохнула девушка как-то очень знакомо. — Похоже я проецирую на тебя свои страхи. Незакрытый гештальт. Гиперопека. Ладно-ладно. Подумаю об этом на досуге.

— Дед всегда меня учил: каждый сам отвечает за свои решения. И если ты принял его в чьих-то чужих интересах, то отвечать за него всё равно придётся тебе. А другого, таким образом, ты лишаешь осознанного выбора и этапа взросления.

— Какой умный у тебя дед. Теперь я ещё больше рада, что про него спросила. Вот найдём и спросим совета. Прям не терпится с ним познакомиться.

— Да ты меня вообще слушаешь, а?! — впервые так очевидно вспылил Вик, чувствуя, что в присутствии спутницы его совершенно не тянет притворяться серьёзным, строгим инженером с печальными и усталыми глазами, повидавшими тонны некачественных чертежей и идиотских смет.

— О! Кажись, мы на месте, — опять пропустила наметившиеся разборки девушка и ткнула пальцем в опушку.