Читаем Гусариум полностью

— Ты новые костюмы заказал? — спросил Соловьев. — Хотя бы эскизы?

— Этот художник — он не цирковой, — прямо сказал Яшка. — Гонору — на целый Эрмитаж, а сам передирает картинки из исторических книжек. Другой нужен.

— Срочно нужен, — поправила Катя. Она представляла ту студию, которой пивоваренная компания заказала ролик, и всяко показывала свою принадлежность к великому и ужасному миру киношников.

— Мы, правда, потеряли время, но ведь Сорокина работает быстро. Ну, приплачу за скорость. Сейчас ей и позвоним.

— Кто ж тебе виноват, что взял не циркового? — полюбопытствовал Соловьев. — Говорили тебе — сразу звони Сорокиной, она не подведет. А ты?

Яшка развел руками. Виноват был, конечно, он сам, но — пополам с Игорьком Даниловым. Игорек, самый маленький из наездников, классический «верхний», венчающий пирамиду из четырех человек, стоящих на бегущем рысцой тяжеловозе Маське, коллекционировал оловянных солдатиков и возил за собой по городам и весям целый чемодан этого добра. Приезжая в город, где предстояло проработать хотя бы неделю, он первым делом бежал на местный блошиный рынок. Однажды экспедиция кончилась плохо — торгуясь с каким-то дедом и убалтывая его в ближайшей пивнушке, наездник подцепил вшей и поделился ими со всем коллективом, крику было много. По своим коллекционерским каналам Игорек, когда приехали работать в Вязьму, вышел на художника Шульмана — великого знатока униформы всех армий, и почему-то решил, что рисовать новые костюмы для номера должен только этот старый зануда. Яшка в неудачную минуту выслушал аргументы и дал добро. Ну и вот — зря выброшенные деньги…

Сорокина отозвалась с готовностью. Старуха на своем веку одела целую дивизию цирковых, и ей не приходилось объяснять простые вещи. К тому же она выучилась пользоваться Интернетом и могла прислать эскизы по электронной почте. Столковались насчет гонорара, и Яшка, довольный, что одной проблемой меньше, уговорился с Катей о важных деталях и помчался на конюшню. Времени оставалось — с гулькин нос.

Игорек, Саша и Влад уже были на конюшне, водили лошадей — Руську (по бумагам — Рубин), Гошку (по бумагам — Гиацинт) и Хрюшку (по бумагам — Хризолит). Сюська (по бумагам — Сюрприз) и Серый (по бумагам — Калиостро, но наездники ничего уменьшительного из клички не извлекли, прозвали по масти) стояли в стойлах. Мишаня где-то задерживался. Таня сидела возле огромного Маськиного панно, весом в сорок кило, которое громоздят на конскую спину, чтобы получилась необходимая для трюков ровная площадка чуть ли не в два квадратных метра, и подшивала отпоровшуюся бахрому к вальтрапу — здоровенному чехлу, прикрывавшему бока и круп лошади. В последние недели вальтрап с панно ни разу не снимали — возни с ним было минут на сорок, решили сэкономить время. Вид у Тани был угрюмый.

— Ты не поверишь — у нас новый конюх, — шепнул Яшке Влад. — Вон, вон, смотри — Сюську кормит. Во чудак…

И точно — стоял возле стойла долговязый светловолосый парень и очень осторожно, на предельно вытянутой руке, подносил к Сюськиному храпу огрызок яблока. Сюська тянулся, показывая крупные желтые зубы, а парень руку отдергивал. То есть — с лошадьми он до сих пор дела явно не имел.

Яшка подошел, похлопал новое приобретение по плечу. Парень быстро повернул голову.

— Я Каллаш, руководитель номера, — строго сказал Яшка.

— А я по объявлению…

Новый конюх был на вид странноват: тонок и плечист, при этом — с совершенно детским лицом, на котором навеки отпечаталась растерянность обиженного младенца. И голубые глазищи, и приоткрытый рот…

— Раньше ухаживать за лошадьми не приходилось?

— Нет, но я… я научусь! — пылко пообещал парень. — Я всю жизнь мечтал! Возьмите меня, пожалуйста! Я справлюсь!

— Хм… — ответил ему Яшка.

— Справлюсь!

— Обязанности такие — ночевать при лошадях в шорной, утром кормить, поить, готовить к репетиции. После репетиции — шагать. Потом пять часов свободных. В шесть быть на конюшне, готовить лошадей — гулять, шагать, чистить, седлать. Потом, во время номера, принимать в форганге и выкидывать на манеж. После представления еще пара часов свободных. Выходные — понедельник, вторник, среда. В эти дни только кормить, поить и немного шагать. Но в понедельник и вторник мы, если что, сами справимся.

— И ночевать?

— Да. Мало ли что — вон в Костроме шапито работало, так ночью какие-то сволочи конюшню подожгли. Если бы дежурный конюх коней не успел вывести… ну, ты понимаешь…

— Да…

— Но это — только пока мы здесь. Из Вязьмы через три недели поедем в Калугу, будем работать в шапито вместе с Воробьевыми, а у них в номере медведи, козы и лошади, так что есть свой конюх. Можете с ним по очереди в конюшне ночевать. Как тебя звать?

— Никита! — восторженно отрапортовал парень.

Вариант был не лучший, но хорошо, что впопыхах хоть такой нашелся. Яшка повернулся к Тане.

— Всё в порядке, ты можешь уезжать. Зайдешь потом ко мне, оформим полный расчет.

— Хорошо, — буркнула Таня. На самом деле уезжать ей не хотелось.

— Сегодня поучи новенького, расскажи ему порядок номера.

Дальше события развивались стремительно.