Читаем Гусариум полностью

— Счастлив знакомством нашим, господин черт, — отвечал я. — Разрешите представиться — отставной Александрийского гусарского полка корнет Бушуев, к вашим услугам!

Подводный житель молодецки расправил соминые свои усы жестом, который был бы впору самому отчаянному из гусар.

— Так ты и впрямь собрался у меня сажень воды покупать? — спросил черт, которого местные жители звали Вэлном.

— Отчего бы нет? Соседство с тобой, любезный черт, было бы порукой, что дурные люди в протоку не сунутся. А нет ничего приятнее для отставного военного, чем сидеть тихонько на бережку и ловить на уду рыбку.

— И сколько же ты мне дашь за сажень прибрежной воды, любезный корнет?

Мой черт прямо на глазах набирался галантного обхождения!

— Сажень воды много стоить не может, любезный черт. Смешно было бы, коли бы мы с тобой, двое приятелей, завели спор из-за такой мелочи!

— Неужто ты хочешь, чтобы я подарил тебе эту сажень воды? — Чешуйчатый собеседник мой как-то нехорошо прищурился.

Я знал о породе этой не так уж много. Нянюшка в детстве грозилась, что за разбитое окно меня черти в аду посадят на сковородку. Я пробрался на кухню, получил несколько брызг кипящего масла с раскаленной сковородки, и это вселило в меня несокрушимую веру в пекло. Но, с другой стороны, я верил, что Господь в силах управиться с любым чертом, хоть наземным, хоть подводным, и Он меня в обиду не даст. Ведь я затеял опасную торговлю не из баловства — шла война, я добровольно вернулся в строй, и все мои действия были теперь направлены к скорейшей победе над врагом.

В сущности, все мои знания заключались в поговорках. «Вольно черту в своем болоте орать», — не раз говаривал я сам, имея в виду какого-нибудь норовистого пехотного полковника. «Пошел черт по бочкам» — сами знаете сие состояние души, которой сколько ни нальешь — всё мало. Перебрал я в памяти еще несколько присловьев, а остановился на таком — «Смелым Бог владеет, пьяным черт качает». Коли буду смел — уцелею, а нет — такова, стало быть, гусарская судьба…

— Гусары на подарки не напрашиваются, — гордо отвечал я. — Но мы могли бы сыграть на сажень воды в карты. Это было бы, во-первых, благородным времяпрепровождением, а во-вторых, избавило бы нас от мелочных расчетов.

— Давненько я не брал в руки карт, господин корнет, — сказал на это черт.

— Да и я, господин черт. Время теперь военное, я день и ночь занят по службе, да и нет достойного игрока, с кем бы сразиться ну хоть в штос.

— Что за игра штос? — спросил черт.

— Ничего нет проще и ничего нет азартнее! — воскликнул я. — Изволь, я обучу тебя.

Сидевший напротив меня черт испускал легкое свечение, которого было недостаточно для игры. Однако я не беспокоился — в нем проснулось любопытство, а коли он не сумеет добыть из воздуха хотя бы самый дрянной подсвечник с сальными свечками, то какой же он после этого черт? Потому я отстегнул ментик и расстелил его между нами, стараясь, чтобы он лег поровнее. После этого я достал из ташки две почти новенькие карточные колоды и правильно подточенный мелок.

— Вот всё, что необходимо, — сказал я. — Стало быть, ты ставишь на кон для начала сажень протоки. Я же могу поставить ну хоть трубку.

Трубка и табак хранились у меня в кивере. Тяжелые предметы таскать в нем затруднительно, хотя есть удальцы, умеющие носить на голове и винные бутылки. А вот маленькая трубочка и кожаный кисет помещались исправно.

Я снял кивер и добыл оттуда трубку, кисет благоразумно не показывая. После чего я опять надел кивер на голову. Он изготовлен, как известно, из фетра, а фетр имеет свойство от сырости терять форму и бравый вид. В походе мы надевали на кивера черные просмоленные чехлы, и на каждом серой краской был написан номер эскадрона. Но как раз чехла Васька на чердаке не сыскал, а класть кивер на влажный прибрежный песок или на траву я не рискнул.

— Впервые вижу я земного человека, что отваживается сыграть в карты с чертом, — заметил собеседник мой.

— Очевидно, до сей поры, любезный черт, тебе не попадались гусары Александрийского полка! — отвечал я ему. — Итак, мы играем вдвоем. В таком случае наша игра называется штос. Кабы нас было трое или более, это был бы фараон, а мы, игроки, составили совет царя Фараона. Тот, кто мечет, — банкомет, второй — понтер.

— Банкомет и понтер, — повторил черт. — Давно ж я не был в свете…

— В каждой колоде по пятьдесят две карты. Коли бы играть по всем правилам, то сперва понтер достает из своей колоды любую карту и, не показывая ее банкомету, кладет ее на стол и делает на нее ставку. Такая ставка называется — начальный куш. Однако мы о начальном куше уже уговорились. С твоей стороны, любезный черт, это сажень воды, с моей — трубочка. Но первый раз мы играем без всякого куша, только чтобы ты усвоил науку. Вот твоя колода. Для начала понтером будешь ты. Только устрой хоть какое-то освещение.