Гуру повернулся к маленьким мальчикам: «Ну, детки мои, не вздумайте потешаться над нашим другом-журналистом или устраивать ему какие-нибудь каверзы, потому что он считает себя очень важной персоной». С десяти маленьких физиономий тотчас же исчезли всякие следы улыбок, и мальчишки тихо уселись в ряд, как древние йоги, а их учитель, пандит Рей, одобрительно кивнул им. Потом наш гуру повернулся ко мне и сказал: «Наду, сын мой, принеси мой гребень и выходную жёлтую одежду; я должен выглядеть как можно лучше, потому что собираюсь фотографироваться».

Я поспешил принести учителю то, что он просил, но все мы были весьма удивлены и взволнованы, ведь гуру никогда не позволял себя фотографировать.

Учитель любезно разрешил мне расчесать и заплести его волосы, и я как раз заканчивал несколько длинных кос, когда на узкой тропинке, ведущей к ашраму, появился американский журналист. Малыш Бабу в своей полосатой миткалевой рубашке торжественно шествовал впереди, неся перед собой обеими руками шляпу американца так, словно это была корона империи. Гуру взглянул на эту картину поверх очков в золотой оправе, но выражение его лица не изменилось.

В одной руке американский господин нёс небольшой несессер, а в другой — портативную пишущую машинку. Вокруг его шеи были перекинуты несколько ремешков, на которых висели фотокамеры и ещё какие-то маленькие футляры. Он был низкого роста, полный, почти лысый, а лицо было таким загорелым, как будто он проводил много времени на открытом воздухе. У него был проницательный взгляд; быстро оглядевшись, он направился прямиком к гуру. Шагах в десяти от нашего учителя он остановился и, сложив свои вещи, сунул руку во внутренний карман пиджака, чтобы достать рекомендательное письмо.

И в это время гуру заговорил: «Приветствую вас в ашраме Кайласвасту, г-н Миллер; не утруждайте себя поисками рекомендательного письма, вы оставили его в ящике комода в Калькутте. Это письмо от моего дорогого друга Субрахманьи Даса из калькуттской «Forward», и в нём содержится просьба оказать вам всяческую помощь, какую я только смогу, в подготовке книги, которую вы пишете о святых людях Индии. Надеюсь, мы сможем сделать так, чтобы вам было удобно в нашей скромной обстановке».

Он повернулся к мальчугану, всё ещё державшему шляпу: «Бабу, сын мой, покажи господину Миллеру на карте Чикаго. Очень хорошо, а теперь вопрос потруднее: ты можешь найти Питтсбург? Посмотрите, господин Миллер, палец Бабу как раз указывает место вашего рождения».

Господин Миллер был явно озадачен. Позже гуру сказал мне, что американских журналистов, представляющих собой весьма своеобразных людей, всегда надо сбивать с толку. Однако очень скоро господин Миллер уже чувствовал себя вполне непринуждённо. Мы отвели ему лучшую комнату, и я представил его многим ученикам и пандиту Рею.

Я заметил, что американский журналист всё время с некоторым беспокойством поглядывает на послеполуденное солнце, и мне пришло в голову, что он хочет сфотографировать гуру в первый же день. Так как учитель заранее дал своё согласие, то я помогал устанавливать штатив и налаживать фотокамеру. Гуру велел мне принести две священные реликвии и небольшое изображение Кришны, которые я положил на землю рядом с учителем во время фотографирования.

Г-н Миллер знал своё дело, и гуру был в высшей степени любезен, но когда позднее в Калькутте проявили фотоплёнки, на них были видны только реликвии, остальная часть фотографий оказалась совершенно пустой.

Впоследствии в разговоре со мной учитель заметил, что спорить с американским журналистом было бы невежливо, поэтому гуру позаботился о решении проблемы по-своему.

ИНТЕРВЬЮ

Г-н Миллер пробыл в ашраме десять дней и за это время успел задать всем нам массу вопросов. Мы старались как могли ответить на них, но американский журналист почти ничего не понимал в более глубоком аспекте наших верований. Он присутствовал на нескольких занятиях, которые гуру проводил днём, и из уважения к нему наш учитель часть времени говорил по-английски. Г-н Миллер очень много печатал на своей машинке и зачитал мне кое-что из своей рукописи. Он нашёл очень хорошие слова и писал о гуру в высшей степени почтительно, но я думаю, что американцы, которые прочтут его книгу, получат более чем неполное представление о нашей философии.

На третий день пребывания в ашраме господину Миллеру пришла в голову идея написать отдельную статью в форме интервью с благословенным гуру. Договариваться об этом было поручено мне, поэтому я немедленно отправился за согласием к учителю. Гуру согласился и назначил время: в следующую пятницу во второй половине дня. Мне говорили, что американские журналисты придают интервью очень большое значение, поскольку, когда оно публикуется в какой-нибудь газете или журнале, его читают миллионы людей.