Читаем Гурджиев полностью

Усилия вспоминать себя в течение дня поддерживаются через связь с состоянием, достигаемом в спокойной, пассивной медитации каждое утро перед началом дневной деятельности. Сначала этот период сидения в медитации будет заключаться только в заключении физической релаксации и увеличении общего сознавания физического состояния тела при фокусированном внимании на физических ощущениях. При достижении прогресса и уверенности, что установлено твердое основание в ощущении тела, в дальнейшем вводятся другие техники. Иногда используются техники достижения пустого /от мыслей/ ума во время спокойного сидения; может быть использована так называемая Атма вачара, медитация на истинное "Я", заключающаяся в медитативном размышлении над вопросом "Кто я?".

Прогресс во внутреннем развитии при применении различных медитативных практик следует общему курсу. Сначала ум находится в большой активности, и его болтовня не поддается никаким попыткам продвинуться к внутренней тишине и простому вниманию к физическому телу. Со временем и постепенно близкое знакомство с внутренним процессом допускает некоторое освобождение от отождествления с его капризами, и здесь появляются моменты ясного сознания. Когда пассивная медитация углубляется, моменты самовоспоминания в течение активной жизни могут быть связаны с этим медитативным состоянием, в результате чего они становятся более сильными и более достоверными.

Так как действие самовоспоминания накопляется и производит улучшение в уровне бытия, знание своих различных проявлений также увеличивается. Шаблоны поведения начинают всплывать, что дает возможность истинного самопонимания и производит ряд теплоты и света, которые характеризуют борьбу между сущностью и личностью. Николл так описывает одну из стадий этого процесса:

"То, чем мы действительно являемся, и то, на что мы претендуем, воображаем о себе -- это две противоположные вещи. Однако, они существуют в каждом без исключения. Действие Работы, если она осуществляется искренне и с желанием, заключается в том, что мы постепенно начинаем сознавать его противоречие. Процесс это длительный и может происходить в течение многих лет. Тогда мы начинаем иметь реальное страдание -- мы страдаем от многочисленных и разнообразных попыток самооправданий, извинений и реакций, начинаем уставать от них, реально видеть их и получаем желание освободиться от них. Это заметная стадия в Работе, определенная точка в саморазвитии" /Николл, 1952/.

По мере развития понимания себя все яснее проявляется концепция личной цели. Переход к "сознательной работе и намеренному страданию" убыстряется, так как трение между сущностью и личностью увеличивается, и человек становится нерасположенным терпеть сопровождающее этот процесс страдание. Личная цель может быть сформулирована тем или иным путем -- это личное дело. Для одного она сформулируется так: "Я хочу управлять собой", в то время как другой может сказать: "Я хочу быть способным делать добро". Однако ее формулировка определяет уровень понимания каждого в любой момент времени, характеризует тот уровень, которого он достиг в работе над собой. Этой целью должны теперь проверяться все другие мотивы и направления, на этой цели должно основываться новое чувство, морали: то, что помогает моей внутренней работе -- хорошо, а то, что не помогает -- плохо и должно уйти.

Первая линия работы переходит во вторую при практике внешнего рассмотрения. Но сначала о том, что известно как главная черта. Как мы видим, взрослый человек характеризуется множеством "я", множественностью и непоследовательностью. Тем не менее, каждый человек имеет особую характерную черту, центральную опору, на которой держится основная личность и вокруг которой она, так сказать, вращается. Эта "главная черта" почти всегда невидима для самого человека, но окружающие его люди обычно могут дать достаточно точную информацию о ней. Прозвища часто дают ключ к пониманию главной черты.

Хотя намеки и другая помощь в работе над собой и дается ученикам, его собственная особая задача -- определить свою главную черту, собирая данные посредством самонаблюдения. Если главная черта известна, это может дать ключ к лишению личности силы, так что сущность становится относительно сильнее в борьбе против нее. При описании представления Гурджиевым главной черты людям в его группе, Успенский рассказывает следующее: