Читаем Гунны полностью

Феодорит однозначно приписывает ритуальный каннибализм массагетам, о гуннах у него нет ни слова. Правда, позднеантичные и раннесредневековые авторы называли гуннов в том числе и массагетами (Прокопий Кесарийский прямо пишет про «массагетов, которых теперь называют гуннами»552), но мы‐то сегодня знаем, что эти народы не имели абсолютно ничего общего. Конечно, можно было бы допустить (вероятно, именно это и делает Томпсон), что Феодорит пишет именно о гуннах, ошибочно называя их массагетами. Но дело в том, что текст Феодорита явственно восходит к текстам неоплатоника Порфирия (233 – 304 годы) и церковного историка Евсевия (начало IV века). Оба они пишут примерно об одном и том же, причем почти дословно, называя примерно те же самые народы в одном и том же порядке (с которым совпадает порядок их перечисления у Феодорита), поэтому предоставим слово Порфирию (как старшему):

«…Говорят, что массагеты (здесь и далее в цитате курсив наш. – Авт.) и дербики считают большим несчастьем для своих домашних, если те умирают сами собой. Потому, предвосхищая события, они убивают самых любимых из родственников, когда те становятся старыми, и съедают их. Тибареняне сбрасывают в пропасть своих стариков; гирканы оставляют своих стариков на съедение хищным птицам и собакам; каспии выставляют на съедение хищникам мертвецов; скифы хоронят живыми вместе с умершими или сжигают вместе с ними тех, кого покойные больше всего любили; бактрийцы отдают своих стариков живьем на съедение псам»553.

Порфирий писал свой текст в те времена, когда ни о каких гуннах никто еще не слышал. Его рассказ о массагетах, поедающих своих стариков, восходит к «Истории» Геродота, который еще в V веке до н. э. сообщал об этом племени: «Но если кто у них доживет до глубокой старости, то все родственники собираются и закалывают старика в жертву, а мясо варят вместе с мясом других жертвенных животных и поедают. Так умереть – для них величайшее блаженство»554.

Легко видеть, что Феодорит, рассказывая о благотворном влиянии евангельской проповеди на варваров, не позаботился о том, чтобы изучить их реальные грехи, искорененные проповедниками, а взял эти грехи списком из рукописи язычника Порфирия (а скорее, из близкой к нему по тексту, но вторичной рукописи Евсевия555). А Порфирий, в свою очередь, собрал эту информацию из сочинений других, в том числе значительно более ранних авторов. Быть может, Феодорит и считал, что гунны – это и есть массагеты. Но тому, кто дал себе труд прочесть первоисточники, ясно, что родителей своих поедали массагеты, которые обитали на краю ойкумены еще в V веке до н. э. (независимо даже от мнения Феодорита на этот счет). Возможно, они действительно изменили свои кулинарные привычки после появления среди них христианских проповедников (а скорее всего – значительно раньше), но к гуннам все это не имеет ни малейшего отношения.

Среди гуннов христианские проповедники тоже пытались вести свою работу, но успех имели достаточно скромный. Письменные свидетельства их достижений можно пересчитать по пальцам одной руки, а археологические отсутствуют напрочь. V век был веком бурного развития духовной литературы, в том числе эпистолярного жанра. Множество церковных деятелей пишут самые разнообразные трактаты и бесчисленные письма, в которых рассказывают о повседневной жизни христианских общин, о работе проповедников и об их успехах. Но о гуннах они либо умалчивают, либо упоминают их в общем списке варваров – без подробностей их обращения, без имен и географических названий.