Отдельно стоит сказать о гуннах, якобы проживавших в Предкавказье. Некоторые исследователи настаивают на том, что гунны с конца IV века обитали в том числе и там. Об этом пишет, например, А. В. Гадло277. Но ссылки исследователя на Филосторгия и на Маркиана Гераклейского представляются авторам настоящей книги не слишком убедительными. Филосторгий действительно различал гуннов западных и гуннов «других, [живших] восточнее»278. А Маркиан, как мы уже говорили, писал о европейских гуннах, что наводит на мысль о существовании еще и азиатских. Но ни один из этих авторов, во всяком случае, не помещал своих героев в Предкавказье. Предкавказье вообще было мало известно византийцам той эпохи, и Филосторгий, говоря о восточных гуннах, вряд ли уносился мыслью дальше Танаиса, а Маркиан в лучшем случае намекал на гуннов, живших непосредственно за этой границей Европы и Азии – то есть в нижнедонских и приазовских степях.

Раннесредневековые авторы любили называть гуннами самые разные народы, на самом деле не имевшие к гуннам прямого отношения. В частности, армянские писатели охотно рассказывали о восточнокавказских «гуннах». Но анализ их текстов позволяет заключить, что европейские гунны отнюдь не считали этих тезок своими родичами и что никакого этнического сходства между этими народами не было279.

Глава 5

Рождение державы

В кровопролитных битвах, разразившихся в 70-е годы IV века на западных границах Римской империи, равно как и в политических событиях ближайших десятилетий, гунны сыграли роль спускового крючка. Они стронули с места огромные орды варваров, прежде всего алан и готов, которые обитали к востоку от границ империи, но победоносное шествие на запад очень быстро исчерпало силы гуннов, и новоявленные жители Европы уходят в тень, уступая ведущую роль побежденным ими готам. Сами гунны, хотя и упоминаются в составе готских армий, в это время еще недостаточно сильны, чтобы бросить вызов Риму, – они сделают это примерно полвека спустя. Время от времени они совершают набеги на римские провинции и на соседние государства (например, Персию), но это лишь грабежи, которые не представляют серьезной угрозы. Пока что главное противостояние в Европе будет разыгрываться между готами и Римской империей, которой буквально через несколько лет предстоит окончательно разделиться на Западную и Восточную (Византию). В эти годы гунны будут понемногу накапливать силы; они постоянно мелькают на страницах исторических хроник, но пока еще в качестве второстепенных участников политических событий, сотрясавших Европу. Однако события эти были столь важны, что о них стоит вкратце рассказать, хотя гунны далеко не всегда играли в них главную роль, и роль эта, во всяком случае, не была решающей.

После гибели Валента II под Адрианополем Грациан избрал своим соправителем на востоке полководца Феодосия, которому суждено было впоследствии объединить державу под своей единоличной властью, окончательно разгромить язычество, уничтожить свободу совести, удостоиться титула Великий и стать последним императором единой Римской империи. Выбор Грациана основывался прежде всего на том, что Феодосий успел проявить себя хорошим полководцем. В тексте, приписываемом Аврелию Виктору, говорится: «…Когда [Грациан. – Авт.] увидел, что готы-таифалы, а также гунны и аланы, которые хуже всякой напасти, владеют Фракией и Дакией как своими родными землями и что римскому имени угрожает крайняя опасность, он вызвал с общего согласия из Испании Феодосия в возрасте тридцати двух лет и поручил ему военное командование. … Феодосий же оказался выдающимся защитником и распространителем римского могущества. Он в нескольких сражениях разбил гуннов и готов, которые беспокоили республику при Валенте»280.

Впрочем, Феодосий не только побеждал в сражениях – он старался привлекать неприятеля на свою сторону. А поскольку варвары, разорявшие римские земли, ни к чему, кроме войны, пригодны на тот момент не были, император произвел среди них беспрецедентный по своим масштабам набор в римскую армию281.