Читаем Гумус полностью

– Вы хотите знать правду? – проговорила Филиппин. – Правда в том, что мы только что добились разрешения построить мегазавод в Лимузене. Правда в том, что мы получили десятки миллионов евро для следующего раунда инвестиций серии «B». Правда в том, что мы приближаемся к тому, чтобы без единого грамма выбросов превращать в компост миллионы тонн отходов. Правда в том, что мы спасем планету! Это правда! Остальное…

Волк раздраженно постучал ручкой по столу. Кевин все больше уважал его. Тот, несомненно, был мошенником, но очень профессиональным.

– Филиппин, сейчас мы не в телевизоре. Мы зря тратим время. Значит, это правда, что вы сжигаете отходы? Сколько именно?

– Примерно две трети, – ответил Кевин.

Волк провел рукой по седеющим волосам. Матильда изумленно ахнула.

– Понятно. А вам известно, кто осведомитель?

– София? – предположила Матильда, быстро пришедшая в себя.

– Исключено, – отрезала Филиппин. – Она подписала договор о неразглашении. К тому же она не из таких.

– По-моему, – сказал Кевин, у которого уже давно имелись подозрения, – это тот парень из отдела исследований и разработок L'Oréal. Инженер, который был на самой первой нашей встрече. Он задавал очень конкретные вопросы о скорости, с которой дождевые черви перерабатывают отходы. Несколько месяцев он не давал мне покоя. Потом Филиппин взяла его под контроль…

– Точнее, я пометила его письма как спам.

– Должно быть, он понял, что цифры не соответствуют действительности.

– Но откуда он узнал про Тиверваль?

– Не так уж и сложно пойти поговорить с экспедиторами.

Волк задумчиво потер руки.

– Значит, всему причиной один клиент? – спросил он. – Это уже что-то. Достаточно уладить проблему с L'Oréal.

– Это мы можем, – сказала Филиппин.

Она вытерла уголки рта салфеткой. К ней возвращалось самообладание.

– Каким образом?

– Мы хорошо знаем директрису КСО, – вставил Кевин.

– А главное, – добавила Филиппин, – мой отец – их генеральный директор.

Кевин оторопел. Значит, мадам КСО была не другом семьи. Она была сотрудником семьи!

– Так ты не носишь отцовскую фамилию? – спросил Волк, который тоже был заметно удивлен.

– Нет, – сухо ответила Филиппин. – Я взяла фамилию матери. Хочу добиться успеха сама! Имею право, не так ли?

– Конечно, конечно. Тем не менее странно, что пресса никогда не упоминала об этом. Ну, насколько я знаю, нет.

– Журналисты ленивы.

– Не все.

– Да, не все. Есть также те, кто приходит к нам в гости на ужин. Они покладисты. И первые, и вторые молчат.

– Так значит, ты думаешь, что твой замечательный папа мог бы вмешаться?

– На этот раз да.

– И инженер прекратит свою игру в разоблачителя?

– Зависит от того, сколько мы ему предложим.

Наступило молчание. О некоторых вещах не принято говорить. Но Филиппин все равно делала это, не обращая внимания на приличия. При всей свой неприязни Кевин не мог не восхищаться ею.

– Значит, наша тактика – это защита, – заключил Волк. – Защищаться нужно осторожно и сдержанно, без чрезмерного возмущения. Признать некоторые неблаговидные поступки в прошлом, но связать их с конкретными чрезвычайными обстоятельствами. Принести извинения и подождать, пока не уляжется вся эта неприятная шумиха. Через несколько недель дело забудется.

– Хорошо.

– Анна и Матильда займутся подготовкой пресс-релиза, а я позвоню нескольким редакторам и предупрежу их. Им всегда приятно внимание. Я бы также посоветовал вам объяснить ситуацию подчиненным.

Волк поднялся с улыбкой.

– Вот и славненько!

Прежде чем покинуть кабинет, он положил руку на плечо Филиппин и прошептал ей на ухо несколько слов:

– Это совершенно не срочно, но нужно обсудить наш гонорар…

Филиппин кивнула. Она успокоилась и не испытывала ничего, кроме признательности. Волк знал, в какой момент в разговоре с клиентами нужно поднять вопрос о деньгах.

Кевин и Анна остались сидеть за столом. Офис постепенно наполнялся сотрудниками, которые принимались за работу, даже не подозревая о паутине лжи, ловко сплетенной вокруг них стараниями Филиппин. Она-то выберется оттуда целой и невредимой, уверенно балансируя на краю пропасти. Кевин не решался посмотреть Анне в глаза. Во время совещания она молчала. Он догадывался, о чем она думает, ведь студенткой Анна несколько месяцев била в барабан в поддержку законопроекта о защите осведомителей, предающих гласности незаконные действия государственных чиновников и частных компаний.

Матильда, уже устроившаяся за компьютером на другом конце открытого помещения, обратилась к Анне со свойственной ей деликатностью и очень личным чувством языка:

– Может, оторвешь уже свою задницу? Надо рожать этот пресс-релиз.

– Мне пора, – произнесла Анна ровным голосом.

Кевин не представлял, каким образом их отношения смогут пережить эту катастрофу. Он винил во всем только себя. Ему было невероятно грустно, но не столько из-за того, что он терял Анну, сколько потому, что расставался со своими надеждами на нормальную семейную жизнь безо всяких неприятностей. Ведь он не рассказал Анне правду о Veritas, и неприятности только начинались.

К его удивлению, Анна взяла его за руку.