На этом разговор прервался. Карпо, поужинав, пошел проведать коня. Христе почему-то стало тяжело на душе. Ей будто и жаль Федора, а как вспомнит слова Грыцька, досада змеей впивается в сердце. «И как носится со своим Федором! Думает, если он богач, то каждая побежит за ним…»

Расстроенная, легла Христя и долго не могла уснуть. Она ворочалась и тяжело вздыхала, думая свою невеселую думу. У нее даже отпала охота домой ехать. Зачем она поедет? О матери Карпо ей уже привез весточку — здорова, только о ней и кручиниться… А кто ей еще нужен? Еще встретится с этим незадачливым Федором — опять пойдут о ней толки и пересуды. Незаметно подкрался сон…

Проснулась она, когда уже совсем рассвело, Карпа уже не было в хате. Христя вышла во двор, но и там его не было.

Карпо чуть свет поспешил на базар, чтобы скорей управиться и, не теряя времени, вернуться домой. Когда он пришел, Христя не только успела собраться в дорогу, но и по хозяйству много сделала: наносила дров, почистила и накрошила овощи для борща.

— Ну что, готова? — спрашивает Карпо.

— Готова.

— Так едем.

— Сейчас хозяйка вернется с базара.

Олена Ивановна не замешкалась. Христе показалось, что хозяйка очень оживлена — у нее даже появился легкий румянец на щеках и глаза сияли.

— Задержала я вас? — спросила она.

— Нет, я сам только что вернулся, — сказал Карпо.

— Ну и хорошо. А я так спешила. Вот, Христя, повези матери гостинец от меня, — и она подала Христе высокую большую булку.

— Зачем это?

— Не твое дело. Бери! — строго сказала Олена Ивановна.

Христя, поблагодарив, взяла булку и завернула ее в новый платок.

— А это вам на дорогу, — сказала Олена Ивановна и протянула Карпу паляницу и две рыбины.

— О, Господи! — сказал Карпо. — Спасибо вам, спасибо! Не знаю, как вас и благодарить… И ночевать пустили, а тут еще и гостинцы… Спасибо.

— Одевайся потеплей, — сказала хозяйка Христе, — бери свитку, кто его знает, может, похолодает до вечера.

Христя надела свитку, подпоясалась.

— Прощайте. Спасибо вам! — еще раз поблагодарили хозяйку Карпо и Христя, выходя из хаты…

— Счастливо… Поезжайте с Богом! Гляди только, дядька, — усмехаясь, говорит Олена Ивановна, — не завезите совсем девку, а то я без нее пропаду.

— Как же это можно! — сказал Карпо.

Они уже сели на воз. Карпо взял вожжи.

— Христя, — крикнула Олена Ивановна. — Иди на минутку, я тебе кое-что скажу.

Хозяйка отвела Христю в сторону и сказала ей встревоженно:

— Кланяйся от меня матери, хоть я ее и не знаю. Скажи, что деньги за службу не пропадут… Слышишь? Так и скажи. Не отдаст хозяин, сама заплачу. Слышишь?

— Слышу, слышу. Спасибо вам! — благодарит Христя.

Олена Ивановна проводила их за ворота, еще раз попрощалась и сказала Карпу, чтобы не слезал с воза закрывать ворота.

— Я сама закрою. Езжайте с Богом!

Карпо дернул вожжи, и лошадка покорно поплелась. Олена Ивановна провожала их глазами, пока они не скрылись за поворотом улицы.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Когда ехали по городу, петляя по его кривым улицам мимо высоких каменных домов, Христю осаждали грустные мысли. Как странно, что она уезжает… Куда? Зачем? В село, к матери… То-то мать обрадуется нечаянной встрече… А что, если по дороге их встретит хозяин и заставит вернуться?… Не приведи Господь!

Христя отворачивалась от всех встречных: в каждом ей видится хозяин. «Хоть бы скорее миновать город. Едем, едем, а ему конца-краю нет!»

Но вот остались позади высокие дома и лавки. Мимо побежали убогие домишки бедноты. Сначала густо — они словно прижались друг к другу, чтобы было теплее и уютнее, — но чем дальше, все реже и реже. Вот двор без плетня, в другой хате труба развалилась, третья накренилась набок, в окнах вместо стекол торчат тряпки, по захламленному двору бегают полуголые дети… Боже! Какая нищета!

Поднялись на гору. Перед ними распростерлись поля, пестрея то изумрудными поясами ржи, то светло-зелеными всходами пшеницы, то черным бархатом паров. У Христи словно камень свалился с души, сразу стало и вольно, и легко… Солнце, поднимаясь ввысь, ласково пригревает; весенний ветерок освежает воздух; жаворонки, кувыркаясь в воздухе, заливисто поют; в темном лесочку закуковала кукушка… Так всюду красиво, просторно, так вольно дышится!.. Сердце Христи бьется спокойно; она глядит не наглядится на поля, синеющие луга, темные овраги, зеленые холмы… Ее убаюкивает какая-то сладостная истома. Ох, как же здесь хорошо! Боже, как чудесно!

Лошадка бежит, колеса только шуршат, катясь по сухой земле. Карпо, покачиваясь, молча посасывает трубку и порой только обмолвится словом о том, что хорошее здесь жито… или о том, что недавно эту пшеницу сеяли, а как взошла! И снова надолго умолкнет. Христя довольна: ничто ее не отвлекает от сокровенных мыслей, не нарушает сладостного покоя. Она любовно разглядывает каждый бугорок, каждое придорожное дерево. Вот какая славная долина — зеленая-зеленая и вся заросла травой-муравой. Хорошо бы полежать на этом зеленом ковре, подышать вольным полевым воздухом.