– Успокойся, брат. Что произошло, то произошло. Было бы глупо оставлять такую технику в руках дикарей. Тебе нужна помощь? Я могу отправить своих людей на помощь тебе. Они очень опытные.

– Нет, справлюсь сам.

– Тогда что тебе нужно?

– Дай подумать… было бы неплохо заплатить мою долю. Если уж вы сумели провернуть себе такую выгодную комбинацию.

– Брат, подумай. Ты и так получишь столько, сколько нет у местного короля.

– Короля здесь нет. Король давно смылся. Итак, в течение получаса я жду денег на счете. Переведешь мне вторую половину. После того как закончим дело, переведешь еще столько же. Цена поднимается. Если через полчаса… нет двадцати минут будет достаточно – если через двадцать минут денег не будет, можешь попрощаться со своим призом. А чтобы лучше думалось – беспилотники вполне могут перелететь и за пролив. А координаты аэродромов, где ты можешь спрятать технику, мне хорошо известны.

…

– Двадцать минут. Аллаху акбар.

Бригадир отключил телефон, со злобой бросил его об стол. Но телефон был армейским, высокоустойчивым – он не раскололся и не вышел из строя.

Плохо…

Говорят, что тот, кто принял ислам, становится правоверным и братом всем остальным правоверным сразу. Увы, это не так. Только тот, кто с детства рос в страхе перед Аллахом Всевышним, только тот, кто с детства вдохновлялся рассказами о битвах Халифата и великих подвигах шахидов, только тот, страх перед Аллахом которого составляет самую суть его личности, только тот может и должен считаться настоящим правоверным.

Но увы. Приходится работать с тем, что есть.

Бригадир подобрал телефон и начал набирать номер канцелярии рахбара…

Бывший Йемен

Близ Сааны

20 июня 2031 года

– Готов?!

До сих пор не могу привыкнуть к командам. В IPSC повышенные требования безопасности. Первая команда, которая подается, – стрельбище под огнем, с этого момента никто не имеет права находиться далее определенной черты. Далее зарядить, приготовиться – по этой команде примыкаешь магазин, досылаешь патрон в патронник и снимаешь с предохранителя. Дальше вопрос «Готов?» – должен подтвердить готовность к выполнению упражнения, дальше внимание – последняя команда, сигнал таймера, может прозвучать в любой момент – и собственно, по таймеру стреляешь. Здесь ты перемещаешься по импровизированному полигону с заряженным оружием, а вместо обычного порядка команд только две – готовности и огня.

– Готов.

– Огонь!

Видно через обычный старенький «ЭОТЕК» хреново, но ничего.

Первая очередь идет пристрелочная – из пулемета легко стрелять, потому что там часть патронов трассирующая, можешь корректировать огонь по факту. Два трассера уходят к цели, ложатся удивительно близко.

– Дальше!

Да сам вижу. Корректирую и очередью прошиваю бочку. Приноровившись, снимаю вторую и третью. Необычна и сама стрельба очередями – когда твое оружие бьет только одиночными, контролируешь каждый выстрел. Пулемет имеет другое назначение – ты накрываешь огнем цель, и неважно, даже если одна-две пули из десяти попадут в цель, это уже хорошо. Пулемет может вести и прикрывающий огонь – когда головы не поднять. Как нам объяснили в тренинговом центре, вообще пулемет нужен в основном для того, чтобы поражать групповые и замаскированные цели, – ведешь максимально плотный огонь и поражаешь цели просто по закону математической вероятности. Если бы я был буддистом, то сказал бы, что у пулемета другой дзен, нежели у винтовки.

Но я не буддист.

Остаток короба я не расходую. Все цели поражены – чего еще надо?

– Стрельбу окончил, цели поражены.

В IPSC есть команда «разрядить, показать», но тут этого нет. Просто оставляю пулемет на огневом рубеже, даже неразряженным, и встаю.

Мой напарник по вертолету хлопает меня по плечу:

– Добре. Добре…

– Русы хорошие воины. Не хуже нас…

Это сербы. Точнее, не сербские сербы, а боснийские сербы. Они составляют значительную часть наемников тут, потому что никакой нормальной работы на их родине нет. Идиотское, нежизнеспособное государство с тремя правительствами разом, для каждой из общин Боснии и Герцеговины. По мне так и одного правительства более чем достаточно, даже слишком. Большая часть боснийцев зарабатывает за границей. Часть просто работает, часть – на таких вот военных шабашках. Сербы прибились к русским из чувства общности и близости языка. Мусульмане, как я понял из разговоров, работают на британцев, что само по себе говорит о многом. Например, о том, кому выгодно все то, что здесь, на хрен, происходит.