На самом деле агрессивная стойка куда лучше подходит для винтовок серии «Ar15» – у них круглое цевье как раз под этот хват, и именно под этот хват пошла мода, когда цевье делается длинным, чуть ли не до самого дульного среза, закрывая ствол. Но и для АК она подходит.

– Смотрите. При классической стойке у вас правый и левый локти где? Внизу. А вектор отдачи какой?

– Что есть вектор отдачи? – тихо спросил Абдалла.

– Винтовку как подбрасывает…

…

– Винтовку подбрасывает вверх, контроля нет никакого. А вам нужен контроль над своим оружием. Что мы делаем?

Я показал новый хват – цевье поддерживается не снизу, хват идет сбоку, рукой ты как бы обхватываешь цевье сбоку. Это не всегда могут сделать люди с маленькими руками и короткими пальцами.

– Смотрите. Рука параллельно земле – теперь у нас есть рычаг. Те, кому некомфортно, могут обхватить сверху. Вот так. А палец придерживает. Вот так…

Бывший Йемен

Неконтролируемая территория

28 июня 2031 года

– Руси…

Черт…

– Билал, помолчи. Говорить в засаде нельзя.

– Сейчас можно. Здесь никого нет, видишь. Если бы был, я бы знал об этом. И нам бы сообщили.

– Никогда не полагайся на то, что тебе сообщат. Никогда. Только на себя.

– Я понял, руси. Расскажи мне про свою страну.

– Что тебе рассказать?

– Она большая? В ней много земли?

– Да, очень. Она самая большая в мире…

– А женщины дорого стоят? Дорогой калым платить приходится?

– У нас не платят калым, Билал.

– Ялла… А как же без калыма? А что остается семье жены? Что остается самой жене, если ты хочешь развестись?

Я пожал плечами.

– Семье – ничего. А жена, если ты захочешь с ней развестись, она заберет у тебя половину имущества, а то и больше. И еще будешь платить алименты.

– Ялла… Как такое может быть? Как жена может забрать имущество, ведь оно принадлежит семье мужа.

– У нас так не принято, Билал. У нас каждому принадлежит только его имущество. Никакого имущества семьи нет. И жена имеет право на него претендовать.

– Как это странно. Ваши женщины, должно быть, очень непокорны.

– К сожалению, да.

– Но вы, должно быть, все равно очень счастливы. У вас столько земли. Видишь эту землю, Валид?

…

– На ней почти ничего не растет. Мой отец трудился с утра до вечера, и все равно мы жили впроголодь. Я впервые наелся в армии, до этого я вообще не знал, что такое быть сытым. Вообще. Мы охраняли порты, там разгружали корабли с зерном, рисом. Надо было охранять, иначе разграбили бы бандиты. Иногда я думал: а что будет, если корабли перестанут приходить? Тогда мы умрем с голоду, наверное. Весь народ. Я думал об этом, и мне было страшно. А у вас такого не будет никогда. Я бы хотел жить в такой стране, как у вас. Вот увидишь, я бы честно ей служил.

Иногда я думаю о том, о чем не следовало бы думать. О чем вредно думать. О чем противно думать.

Но о чем надо думать.

В Москве я живу, вращаюсь, социализируюсь в таком мире, где любить Россию просто немодно. Немодно, и все. В нем с придыханием рассказывают, что у них квартира в Дубае. Как они посетили Нью-Йорк. Как они жили в Лондоне. Как они ужинали в Вене. Как они катались по Сене на теплоходе.

И все это произносится с придыханием, с восхищением слушателей, с понтами. Мол, вот он – я. Я крут, если могу позволить себе это.

Хотите правду? Слушайте.