Читаем Грудь в крестах полностью

Очень снова захотелось пулемет. Или лучше огнемет. Ранцевый, как в кино про Окинаву. Как же вы все мне надоели! Наорал на всех сразу, пинком отправил вдоль траншеи чайник, матерясь на всех известных мне языках навис над Мари, объясняя ей, кто она есть, и как себя ведет. Тут еще драсьте — из-под повязки выползает у нее на плечо эта дрянь. Натурально, крыса. Похоже, та самая, с меткой белой краской на спине. А эта дура малолетняя этого разносчика инфекции еще гладит, и, улыбаясь, говорит мне, что это, мол, их питомец, они его выучили и назвали Орбелем, назло валашцам. А мол, когда она в блиндаже была, он к ней выполз, и она его с собой взять решила.

Окончательно меня эта девка выбесила. Схватил я эту мерзость мохнатую, да побыстрее, чтоб не куснула — башкой об доски обшивки траншеи, как воблу, треснул, да и в угол выкинул. Наорал на девчонку еще раз, велел в тыл убираться. Ну, та, конечно, в слезы, что аж мне ее жалко стало немного. Остальные стоят, глаза отводят, старички мои не особо одобрительно даже ворчат. Тут уж я и совсем рассвирепел, к пистолету потянулся, хрипло аж, в горле от злобы пересохло, просипел им по местам разойтись. Выкрикнул через взводных ко мне четверых легкораненых, нацарапал записку капитану, и приказал конвоировать к нам в тыл всю эту валашскую сволочь. Да еще и Мари отвести и передать нашим обозникам на руки. А самим после перевязки — обратно, да заодно жранья притащить, пока нам по трофеи бегать некогда.

Только успел их услать, как валашцы, по всему, похоже, фронту, полезли в контратаку. Тут на нашем участке до их траншеи всего-то метров сто — сто двадцать и будет, и кабы не дохлый заборчик из проволоки на рогатках, нам бы совсем жарко пришлось, а так отбили быстро, и почти без потерь. Пушки сильно помогли, ну и трофейные гранаты, колотушки, которых тут нашлось во множестве. Как раз как отбились, как тот, что слева от нас форт грохнул внутренним взрывом. И его, выходит, взорвали, наши ли, или опять валашцы, снова непонятно. Но главное, что теперь и этого укрепления можно не опасаться. Впереди маячит еще один, но что-то он помалкивает, то ли выжидают, то ли расковырян уже нашими пушкарями всерьез. Пока, вроде бы, все складывается довольно-таки удачно.

Постепенно начинаю входить в курс дел, снова бедные мои лапки, бегать, как обосранный олень, по всему участку, с соседними взводами координироваться, орать на всех, пресекать мародерку не ко времени, приказывать десятникам учесть все годные трофеи, заметить, где какие слабые и опасные участки, осмотреть блиндажи на годность…

В блиндажике же, который, выгнав хозяйничавших там солдат, решил оставить под себя, и наткнулся на сюрприз. Собственно, это даже и не блиндажик, а натуральный бункер, каменный, с бетонным потолком сильно заглубленный кубик три на три метра, с печью, столом и полатями. Весьма уютный, и даже побеленный изнутри. Сразу захотелось затопить печь, благо рядом стояли ведра с углем — ишь ты, даже так, не дрова. Сунулся в печь — и на тебе. Забита обгоревшей бумагой. Кто-то, явно торопясь, сунул сюда свернутую в рулон кипу бумаг, поджег, и был таков. Вот только — торопился слишком. Не занялась бумага — то ли сыровата, то ли слишком плотно забил в небольшую топку. Тэээкс. Что у нас тут? Какие-то ведомости, потом что-то артиллерийское, какие-то расчеты и таблицы, что-то про влажность, в другой — учет износа и ведомость по количеству выстрелов… Мудрено слишком, не моего ума дело. А вот и карты кусок — вот это уже лучше. С отметками карта. Это отлично. Это пять. За это нас покормят, нам будет «сделать хорошо». На столе вон — в углу письменный прибор… ага, даже с чернилами, и пачка чистой бумаги — что солдатня не успела на курево тиснуть. Кстати… Заорал наверх, чтоб быстро пригнали всех, кто тут был. А сам — к столу, за рапорт. Изложил о том, как героически, лично, нашел в отбитом вверенным мне взводом укреплении (жаль, не написать «в бою», но и так жирненько) совершенно секретные, и очень-очень важные докУменты. Которые противник пытался уничтожить, и частично сжег, но я, снова же, лично, сие предотвратил (а понимайте, как хотите — то ли из огня достал, то ли просто печку не растопил не глядя — зачем вам там подробности?). Чуть поморщил внешнюю часть головы, и донес до командования гениальную мысль, что на участке обороны, занимаемом моим взводом, имеется разрушенное вражеское орудие большой мощности, и вероятно — документы, явно артиллерийской направленности, имеют к нему отношение. Ну и напоследок. Отдельным пунктом. «Так же, среди бумаг, обнаружена карта местности, со множеством пометок и обозначений, которую полагаю весьма важной». Временный командир взвода, сержант Йохан. Вот так-то. Пора потихоньку карьеру делать, война не вечна, а если выживу — зачтется.