Читаем Грозящая беда полностью

— Помните два отпечатка на железном столе террасы Жардена? Большого пальца и мизинца! Человек редко опирается именно на эти два пальца. Мисс Жарден предположила, что два отпечатка указывают на двупалого человека. Но если вы примете в расчет лучника, то поймете, что наследил кто-то, носивший такую перчатку, которая помешала трем остальным пальцам оставить отпечатки на поверхности стола. Кто-то в перчатке лучника был на террасе Жарденов. Следовательно, оружием должна быть стрела.

— Просто сверхъестественно! — пробормотал Уолтер.

— Сверхъестественно?! — воскликнул Фиц. — Да это колоссально! Продолжайте, Кинг!

— Боюсь, что с этого момента моя лекция приобретает мрачный оттенок, — печально отозвался Эллери. — Уолтер!

Молодой человек посмотрел на него, а Вэл почувствовала стыд.

— Когда в понедельник вы вошли в кабинет в пальто Жардена, вы не обнаружили там вашего отца, заколотого шпагой, — вы нашли его на этой террасе со стрелой в груди. Еще одна стрела торчала в навесе сверху. Вы извлекли стрелу из тела отца и вторую стрелу из навеса. Потом вы оттащили труп в кабинет и усадили в углу у камина, где он был позднее обнаружен. Наручные часы, возможно, разбились о каменный пол, когда ваш отец свалился замертво. Вы собрали осколки и поместили их возле тела в кабинете. Это правильная реконструкция?

Уолтер молча кивнул.

— Вы хотели, чтобы все выглядело так, будто вашего отца убили шпагой. Поэтому вам понадобилась шпага с острием приблизительно того же размера и формы, что и наконечник стрелы. Единственной подходящей для этой цели на глаз показалась итальянская рапира. Поэтому вы проигнорировали все остальные шпаги из висящей над камином коллекции оружия и сняли именно эту рапиру.

Стрелы вы унесли с собой и рапиру тоже — вы знали, что если со стены исчезнет шпага, то полиция решит, что она послужила орудием убийства. Оставить ее на месте вы не могли, боясь, что эксперт сравнит ширину острия с шириной раны и обнаружит несоответствие.

И все время, пока вы этим занимались, лучник из дома напротив наблюдал за вами в бинокль. Он даже мог видеть, что вы делаете в кабинете, благодаря стеклянной стене.

Уолтер смотрел на Эллери как зачарованный.

— Почему вы хотели создать видимость, что ваш отец был убит шпагой? По самой простой причине, какую только можно представить: вы не желали, чтобы стало известно, что его убили стрелой! Но что такого ужасного было в стреле?

На это может существовать лишь один ответ. Стрелы указывали на человека, которого вы хотели защитить. А кого вы защищали начиная с понедельника? Вашего будущего тестя. — Смуглое лицо Жардена конвульсивно дернулось. — Следовательно, эти две стрелы можно было идентифицировать как принадлежащие Жардену, и вы об этом знали. Я вспомнил каталог аукциона — коллекцию средневековых наконечников стрел, снятую с продажи и подаренную музею. Если они представляли собой музейную ценность, то, несомненно, были известны коллекционерам и, таким образом, непосредственно указывали на их владельца — Жардена.

Итак, вы унесли стрелы и создали видимость, будто преступление совершено шпагой, думая, что Жарден убил вашего отца. Стрелы принадлежали ему, а он был опытным стрелком из лука. Разве он не победил на калифорнийском турнире лучников прошлой весной?

— Но зачем ему покрывать убийцу его старика? — осведомился Глюке. — Это не пойдет, Кинг.

— Пойдет, — отозвался Эллери, — если вы вспомните, что его старик разорил тысячи людей, включая Жардена, а убийца «его старика» — отец девушки, на которой он хочет жениться.

— Вы имеете в виду, — Ван Эври нахмурился, — что Жарден в самом деле...

— Я только говорю вам, что думал Уолтер, — объяснил Эллери как нечто само собой разумеющееся, — поскольку он не желает говорить об этом сам. Ну, Уолтер, я прав?

— Да, — пробормотал ошарашенный Уолтер. — Я сразу узнал два наконечника стрелы из коллекции Риса. Разумеется, тот, кто их украл, приспособил к ним современные стрелы, но ошибиться было невозможно.

— Это были два наконечника из полированной стали, — спокойно сказал Рис. — Японские, относящиеся к четырнадцатому веку. Как и многие японские средневековые наконечники, они имели декоративный рисунок на стальной поверхности, по которому в них можно было безошибочно опознать принадлежащие мне. Уолтер рассказал мне о них. Кто бы ни был этот маньяк, он украл наконечники, желая, чтобы меня обвинили в убийстве Спета. — Сделав паузу, Рис добавил: — Хотел бы я подержать его за горло!

— Я не мог говорить, — устало произнес Уолтер, — потому что моя история указывала на Риса. Я ведь не знал о его алиби.

— А мы молчали, — воскликнула Вэл, — так как знали, что Уолтер был в доме своего отца в момент убийства, и думали, что... Уолтер, мистер Кинг знает, что ты этого не делал!

— Не так быстро, — проворчал Глюке. — Откуда мне известно, что Уолтер Спет сам не воспользовался этими стрелами? Разве он не мог добежать сюда с террасы Жарденов к 5.35 и ответить на телефонный звонок?