– Об этом слышали многие. Но далеко не все знают, что важной составляющей продуманного плана по очистке территорий, заселённых азербайджанцами, являлась именно «Дашнакцутюн». Армянские националисты готовят прочный фундамент, на котором можно будет построить армянскую государственность. К сожалению, они имеют достаточно прочные общественно-политические и общественные позиции в бакинском обществе, – глухо проговорил Рустам. – И их конечной целью является зачистка территории Закавказья от азербайджанцев с тем, чтобы превратить её в центр государства армянского.

– О, Аллах! – вздохнула Марьям.

– Вот, смотри, – Рустам развернул «Бакинский рабочий», местную газету того времени, и прочитал: «Мусаватисты[18], желающие автономный Азербайджан, получат в итоге груду развалин». Это заявляет Шаумян, под руководством которого и происходит большинство беспорядков.

– Неужели ничего нельзя с этим сделать? – Марьям с надеждой посмотрела на своего мужа. – Неспокойно мне, Рустам, после нашего последнего разговора… Да ещё застёжка эта!

– Не переживай, солнышко моё! – муж с любовью прижал её к себе и поцеловал глазки, готовые расплакаться. – Я подыщу хорошего мастера, и он обязательно починит тебе серьги.

– Извини, – виновато улыбнулась Марьям. – Я совсем забыла, что у меня самый лучший в мире муж!

– Который очень любит свою жену! – добавил Рустам. – И сделает всё возможное, чтобы ей не пришлось горевать!

Потом лицо его посерьёзнело, и он сказал:

– Но ты завтра же должна уехать вместе с дочкой.

Глава 31

Звонит стационарный телефон. Мы с младшим братом наперегонки бежим к телефону. Я всегда была шустрее и сейчас схватила трубку первой. Я хохочу, мне весело – я снова обогнала брата, он злится на меня и пытается вырвать трубку, я строю гримасы.

– Алло? Алло? – раздался в трубке папин голос. – Это папа звонит…

Я кричу на брата, чтобы прекратил дергать трубку, а то нам сейчас влетит. Это всегда срабатывало, и он прекращал.

– Папа, привет. Ты опять придешь поздно? – Я знала заранее, что он ответит, и каждый раз задавала один и тот же вопрос.

Мы видели папу только по воскресеньям. Этот день мы ждали всю неделю, и это был настоящий праздник. Все остальное время папа находился на службе. Он работал в Центральном комитете Коммунистической партии Советского Союза (ЦК КПСС). Папа объяснял нам, что работает на правительственной работе и это занимает все его время, папа не мог находиться с нами так часто, как он хотел.

– Гызым, доченька… – так ласково меня называл папа, он произносил это слово так нежно и ласково, что я помню его как сейчас. – Дай трубочку нене…

– Нене совершает намаз, – сообщила я папе, зная о том, что нельзя прерывать молитву. Бабушка была верующей мусульманкой и совершала намаз три раза в день.

– Пойди-ка посмотри, по времени она должна закончить, – папин голос был ровным, но тревожным.

Я отложила трубку и побежала за бабушкой. Пользуясь моментом, Бахруз поднял трубку – поговорить с папой.

– Нене!.. Бабушка! Нене!.. Бабушка! – громко звала я бабушку. – Тебя папа зовет.

Нене только что закончила вечернюю молитву, и я помогла ей подняться. Быстрым шагом она подошла к телефону.

– Буюр огул, не меселеди? (Слушаю сын мой, что случилось?) – бабушка говорила на родном азербайджанском языке, который я плохо понимала.

Мы учились в русской школе и общались меж собой только на русском языке.

Я всегда задавалась вопросом, почему мы воспринимаем русский язык как родной и не говорим на нашем азербайджанском языке. Ведь из всех республик СССР ни в одной так, как в Азербайджане, не был подавлен родной язык.