Свадьба удалась на славу. Все было продумано до мельчайших деталей, со вкусом и стилем, колоритное смешение западных тенденций и национальных традиций. Гости веселились и танцевали до упаду…

Турал ждал брачной ночи очень долго, он горел от желания. В предвкушении ожидаемого он подошел к стойке бара и налил себе виски. А в красивый хрустальный бокал налил красного полусухого французского вина для меня.

Я подошла к зеркалу, чтобы еще раз посмотреть на себя в свадебном платье. Я действительно выглядела восхитительно и была уверена – это свадебное платье не могло смотреться настолько красиво и гармонично ни на какой другой невесте, кроме меня. Это платье было сшито именно для меня. А мои гранатовые серьги, которые достались мне в наследство от прабабушки, на светлом фоне смотрелись изумительно.

Турал, увидев меня, нежно улыбнулся и сказал:

– Я люблю тебя, радость моя! А теперь иди ко мне! – И он протянул ко мне свои руки.

– Сейчас, любимый… – ответила я и зашла в гардеробную – переодеться в шелковый пеньюар, чтобы затем спуститься в гостиную к Туралу. Я шла по лестнице на первый этаж, и с каждой ступенькой мое сердце стучало все сильнее и сильнее, ожидая встречи с любимым.

А у Турала, при виде очертаний моего тела, маняще просвечивающих сквозь тонкую ткань пеньюара, загорелись глаза. Он подошел ко мне и взял за руку. Потом поцеловал и предложил бокал вина. Я сделала несколько глотков, отчего немного успокоилась и расслабилась. А Турал больше не мог ждать – желание овладеть мною было настолько велико, что он поднял меня на руки и отнес в спальню.

В середине комнаты на подиуме стояла широкая ультрасовременная кровать – огромная, из тех, что могут показаться бескрайними. Напротив – панорамное окно, из которого открывался завораживающий вид на ночной Баку. А над кроватью висела картина с моим изображением.

Турал подошел к окну задвинуть шторы, но оставил немного света в комнате. Освещение стало приглушенным. Турал стал целовать меня и вдыхать аромат девичьей кожи. Запах моих духов и молодого девичьего тела вскружил ему голову.

– Ты пахнешь божественно, – прошептал он. – Ты такая сладкая…

…Турал медленно снимал с меня шелковую, цвета слоновой кости сорочку. А я, немного ещё напряжённая, сидела на кровати, подняв руки, пока он стягивал бельё с тяжелых грудей. Тянул вверх, открывая зардевшееся, томно улыбающееся лицо и волнистую россыпь волос. Шелковая ткань легко приземлилась на пол. И я упала на спину, раскинув руки, призывая его к ласке своим горящим взглядом. Турал шептал мне на ухо нежные слова любви чувственными губами.

Потом он спустил брюки, они соскользнули по мускулистым ногам, и он склонился над моим жаждущим телом. Я изогнулась дугой, нежно стремясь ему навстречу…

– Ты моя, – шептал он. – Ты только моя, не забывай…

Глава 19

Как и подавляющее большинство женщин, я любила пофантазировать. Поэтому однажды, когда Турала не было дома, я почему-то задумалась над темой, которая заботит любую женщину: кто сможет определить – какая любовь является истинной?

«Чем отличается любовь, красочно расписанная на страницах женских изданий, от настоящего чувства? В чём отличие любви действительной от той, которая выдумана людьми – которую они хотят видеть, которой хотят слепо верить и ради которой, по их мнению, стоит жить на белом свете?

Ведь в созданном нами мире существует два вида любви – любовь ради самой себя и любовь ради отношений с близким человеком. Спрашивается – в какую из них верим именно мы? А возможно и не верим вовсе? Или только считаем, что думаем?» – Тема увлекла, и я совсем забыла о тех делах, которые планировала на сегодня.

«Лично я верю в любовь, которая создаётся для отношений. В любовь, которая даёт возможность лучше понимать друг друга. В любовь, которая дарит нам возможность понимания, даёт возможность принести себя в жертву ради любимого человека. В любовь, существующую в реальной жизни, а не нарисованную на книжных обложках. В ту самую любовь, которая даёт возможность жить доброй половине людей на нашей планете.

И меня ничуть не привлекает та любовь, которую будет искать вторая половина… поскольку она её никогда не найдёт. Ведь совершенно невозможно найти то, чего нет. Или я не права?»

Раздался телефонный звонок, но я не стала снимать трубку: в это время дня могла звонить разве что свекровь, а на беседу с ней не было настроения. И я продолжала развивать свои философские фантазии:

«Когда-то я слышала мнение о том, – подумалось мне, – что для лучшего понимания любви её стоит уничтожить, „свести на нет“. Но ведь это неверно! Так могут думать только слабые и безвольные люди, предпочитающие прожить свою жизнь, не затрудняясь переживаниями.

Ведь если что-то есть, то это можно как-то описать и охарактеризовать. А если это охарактеризовать невозможно, то можно усомниться в том, есть ли это в действительности.