Читаем Гроздья Граната полностью

По характеру Незрин тщеславна и чересчур любознательна, если сказать точнее, то она слишком любопытна, ее всегда интересуют жизни других людей, а особенно ее волнуют чужие проблемы, о которых она любит посплетничать. К тому же Незрин немного легкомысленна и закрывает глаза на систематические измены мужа. Наверное, потому, что любит деньги Сафара больше, чем его самого. Да и выбора у неё, если честно, особого не остаётся. Сафар был из той семьи, где мнение мужчины безапелляционно ставится во главу угла.

Впрочем, и в накладе особом она не была – в то время как дети её росли с бабушками и няньками, Незрин с удовольствием проводила время среди своих многочисленных подружек. Которых, как и её саму, мужья не особенно баловали вниманием.

Что же касается самого Сафара, то он в свои тридцать пять лет выглядел едва ли на двадцать пять. Высокий, но немного, пожалуй, тощий для своего роста. Описывая этого человека, нельзя не сказать об одной его отличительной черте – Сафар имел воистину огромный нос. Если он входил в двери, то с другой стороны сперва было видно только эту… особенность. В буквальном смысле слова – выдающуюся. Любая другая его часть тела в сравнении с носом определённо проигрывала. Имей этот нос возможность делать ставки, он мог бы давать противнику любую фору! И в конечном итоге всё равно бы выиграл.

Другими свойственными ему чертами были едкий сарказм, патологическое любопытство и столь же болезненная страсть к женщинам. При этом свои многочисленные связи на стороне он даже не пытался скрывать – ни от жены, ни от самих подружек.

Но ещё больше Сафар любил деньги. Он посвящал им всё своё свободное время. А как-то раз, во время ужина в ресторане, будучи в очень нетрезвом состоянии, он спросил меня:

– Ты знаешь, кто мой лучший друг?

В его голосе слышался какой-то подвох, но тогда я всё списала на алкоголь. Ну и, естественно, уверенная на все сто процентов в своей правоте, ответила:

– Турал, конечно.

При этих моих словах Сафар расплылся в широкой самодовольной улыбке, что почему-то подчеркнуло длину его носа, а потом вытащил из кармана пиджака довольно толстую пачку денег и сказал мне:

– Вот! Вот мои друзья – деньги!..

Уже тогда я заметила в нём что-то такое, что сразу отвернуло от него. Я не могла так сразу понять в чём суть, но чувствовала, что лучше не иметь с этим человеком ничего общего.

…А вот и они! Вдали на аллее мы увидели эту сладкую парочку, которая шла в обнимку и целовалась, не обращая никакого внимания на прохожих. Детей с ними не было – они наверняка считали, что выполнили свой долг перед потомством, уже только зачав их. Ну а для всего остального существовали многочисленные дедушки с бабушками.