Читаем Гроздья Граната полностью

Подумав, я решила обратиться за помощью к одной моей знакомой, Наргиз: она знала, что такое судебные тяжбы, неоднократно писала жалобы и приходила на приемы в судебные инстанции.

– Гюнель, это номер телефона моей знакомой, она работает в Фонде Гейдара Алиева, – протянула мне визитку Наргиз.

– Мы уже туда обращались и писали письма, – разочарованно сказала я. – Только до сих пор нет никакого результата.

– Тебя приглашали на прием? – спросила Наргиз.

– О чем ты говоришь? Ответа просто не было, – с горечью произнесла я.

– Вот эта женщина, – Наргиз постучала ногтем по написанной на визитке фамилии, – организует тебе прием у личной помощницы первой леди, только она может тебе помочь как женщина женщине. Вы обращались в президентский аппарат?

– Мы неоднократно писали письма по делу Турала. И писали не только в аппарат президента, но во все возможные инстанции – и ничего не изменилось, – устало произнесла я.

Но впоследствии я все-таки позвонила по номеру, который дала мне Наргиз, и попросила передать очередное письмо, да замолвить за меня словечко. Может быть, так мы могли дать ход действиям со стороны государства. Дама сказала, что через неделю будет прием в Фонде Гейдара Алиева, она мне поможет на него попасть, где я смогу рассказать свою историю и попросить помощи у государства.

Фонд Гейдара Алиева – неправительственная организация некоммерческого характера. Создание фонда было вызвано необходимостью выразить уважение и почтение памяти Гейдара Алиева. Структура фонда сочетает в себе коллегиальный и единоначальный методы управления. Фонд начал свою деятельность в 2004 году, президент фонда – посол доброй воли ЮНЕСКО – первая леди Азербайджана Мехрибан Алиева.

В моем сердце затеплилась маленькая надежда на правосудие и помощь в решении проблемы. И я пошла на прием, который начинался в десять часов. В помещении успела заметить огромное количество людей – каждый пришел со своей маленькой или большой бедой. И у каждого в душе теплилась хотя бы крохотная надежда.

Едва сдерживая переживания, я прождала около трех часов, пока наконец-то не наступил мой черед. Нас пропускали в комнату по пять человек. Каждый из которых сидел на скамейках в этой же комнате и мог слышать всё, что говорится.

Здесь же оказалась моя подружка, с которой когда-то учились в школе. Мы друг друга узнали, но сделали вид, что незнакомы. Мне не хотелось подходить первой, так как я не могла говорить о своей проблеме в ее присутствии, и ей, как мне показалось, тоже. Но так получилось, что ее пригласили раньше меня, она смущалась и не могла выговориться. Тогда я отвернулась, чтобы не мешать ей.

А когда подошла сама, то не смогла сдержать слез, как ребенок, которого обидели – он жалуется родителям, при этом надеясь и веря, что его поймут и защитят. Я рассказывала, а мне не давали договаривать, торопили и перебивали. У меня были с собой все документы и решение суда. Но разговор не был долгим, потому что меня прервали.

Почему – не сказали. По всей вероятности просто вышел мой лимит времени. А ответ был таков: дело решается в судебном порядке. И мне здесь ничем помочь не могут. Мол, если суд принял решение о том, что надо выплатить ущерб – его надо выплатить.

После долгих уговоров и просьб мне назначили встречу в президентском аппарате с начальником отдела курирования правоохранительных органов. Но в назначенный день нужного человека не было на месте, он находился в отпуске и должен был вернуться на службу только через месяц. Я приходила и звонила по служебному телефону, который находился у входа в аппарат, каждую неделю, но один и тот же голос отвечал, что человека нет на месте.

Альтернативного варианта не было. Но всё таки я дождалась встречи и меня приняли. Прием продлился пятнадцать минут и вердикт был таков: аппарат президента не может повлиять на решение суда, будь оно объективным или нет. Я убеждала, что мы неоднократно обращались за помощью еще во время следствия, но все безрезультатно.

Подавленность и разочарование захватили меня целиком. Я заехала в офис к адвокату – надо было решать, что делать дальше.

– Гюнель, послушайте, мы должны выплатить сумму ущерба частично, Турал не будет брать на себя вину, – предложил мне новый выход господин Аскеров. – Ущерб будет выплачен вами, его женой. Это лазейка для нас, чтобы в будущем мы могли обратиться в Европейский суд, – советовал адвокат.