Читаем Гроза полностью

–Берите, мы все приготовили,– мужчина в джинсах отдал документы.

–Черниченко Иван Сергеевич? – он кивнул,– расскажите, что конкретно случилось?

–Позавчера мне позвонила на работу жена и сказала, что дочь плачет дома. Говорит, что дед к ней приставал. Ну я поехал сюда, к ним, он сидел в гостиной, смотрел телевизор. Я маленько настучал ему пультом по голове и велел убираться отсюда. Он ничего не отрицал, собрал вещи и ушел. А сегодня вечером опять явился к теще, просил пустить переночевать, ему, видите ли, негде! Мы с женой приехали, хотели его выгнать, он плакал и сидел на лестнице. Тогда вызвали полицию.

Иванов осмотрел задержанного. Наручники не потребовались, сопротивления Болдырев не оказывал. Он был пьян и походил на побитую собаку. Не вызывал ни жалости, ни отвращения, только безразличие. Остальная семья провожала его в угрюмом молчании.

–Болдырев Юрий Владимирович, вам объявляется о вашем задержании по подозрению в совершении насильственных действий сексуального характера в отношении малолетней. Прошу пройти с нами.

Бомжеватого вида старик только кивнул, весь помятый и подавленный. Под конвоем его сопроводили к машине. Сдали на руки Полозкову, Михеев тут же составил рапорт на планшете и уехал снова на дежурство. По возвращении в отдел предстояло еще аккуратно перенести рапорт на бумагу каллиграфическим почерком. Так выражался майор Киселев, всесильный, как он думал, босс дежурной части. Михеев писал так, словно его руку переехало трактором, но, получив кучу нагоняев, вынужден был часами тренироваться дома на кухне, отрабатывая почерк. Получалось у него не очень, весь следственный отдел стонал, разбирая его рапорта. Но они хотя бы были обстоятельные, не то, что у Лехи Коргина. У того в рапорте стояла дата, время события и вымученные полстраницы описания, приходилось дополнительно его вызывать и опрашивать.

За оставшуюся ночь вездесущий Полозков успел подготовить документы и сообщить о факте преступления по всем адресам. К утру он еле на ногах стоял, заливая в себя горячий чай литрами. Может, оперативники и считают его пауком, сидящим в центре паутины, сам он полагал себя собачкой на побегушках. Дома его ждала беременная жена, пилившая лейтенанта за постоянные отсутствия при каждом его появлении. Голова от перенапряжения болела и наливалась свинцом, ему то и дело приходилось прикладывать к ноющему виску стоявшую рядом железную пепельницу напарника, чтобы хоть как-то ощутить холод. Ночное дежурство редко бывает пустым, наряды то и дело привозили новых подозреваемых. Иногда начинало казаться, что нормальные люди в городе не проживают, в каждом встречном мерещится потенциальный жулик. За шесть часов привезли двух наркоманов, найденных в парке, вот этого педофила и троих братьев Игловых, пьяных в доску, напавших на дежурный патруль на Чернышевского.

Эдик Бернс утро 23 марта потратил на сортировку поступившего к нему толстенного материала по семье Игловых. Бешеное семейство праздновало день рождения знакомого, Янченко, возвращаясь с посиделок прицепились к случайному прохожему Лобову. Чем он им не понравился, дознавателю в отделе полиции братья говорить не захотели, сотрудничать отказались, перемежая каждое слово отборной нецензурщиной. Бернс затребовал их к себе для взятия показаний, пока еще не привели с полиции, он ждал и нервничал. Лобов им попытался дать отпор, завязалась драка, подоспевший наряд полиции попал под раздачу. Там же нарисовалась не менее пьяная сестра Игловых, Анна Потапова, которая и подралась с начальником патруля Михеевым, вынужденным применить к ней силу в виде наручников. Потенциальных свидетелей Бернс и обзванивал в данный момент, то и дело увязая в дебрях михеевского почерка и непонятных цифрах телефонов.

–Юр, погляди, что он тут понаписал? – он перебросил лист материала через стол Соколовскому, печатавшему рапорт об обнаружении признаков преступления по делу педофила Болдырева. Тот минуты две всматривался в размашистый почерк Сашки, по привычке щурясь. – Я бланк доделать не могу.

–Имея умысел на совершение преступных действий, вроде, но это не точно,– Соколовский вернул лист. Только он это сделал, в кабинет вошел Черниченко, отчим малолетней Олеси, которую пытался изнасиловать препорученный Юре Болдырев, еще и оказавшейся следователю тезкой. Он сверил паспортные данные, все по отработанной механической схеме, затем приступил к самому допросу, одновременно перепечатывая сбивчивые слова явно волновавшегося Черниченко. Затем он дал тому прочитать написанное. Все же плюс любителей растления малолеток был в том, что они обычно не отрицали свои деяния, напротив, с удовольствием рассказывали подробности.

«Поясняю, что по указанному адресу я проживаю с супругой Черниченко Еленой Александровной и падчерицей Черниченко Олесей Витальевной 2007 г.р. и сыном Павлом (2 мес.). Переехали на данный адрес мы 01 июня 2016 года до этого мы всей семьей проживали у Костиковой М.Б. – моей тещи по адресу: г. Барнаул, ул. Анатолия, 315 кв. 8.