Читаем Гроза 1940 полностью

Всё–таки что–то поменялась в стране. Раньше таким крикунам полная воля была, чем более дурацкая идея, тем больше почёта. И комиссар бдительно следил за их благополучием, не дай бог, накажешь такого активиста за провинность, сразу получишь по первое число за придирки к ценному сотруднику. А сейчас те, кто ещё остались в частях из прежних любителей повоевать шапками, сидят тихо как мыши вблизи кота. Впрочем и «"кот"» теперь другой, старого комиссара, большого любителя порассуждать о тактике и стратегии танковых действий, хотя он в них совершенно ничего не понимал, перевели куда–то на Дальний восток, а вместо него прислали в корпус молчаливого дивизионного комиссара Гурова. Этот на первом же собрании одернул самого большого активиста майора Гинзбера, введя этого надутого индюка в крайнюю степень изумления, а всех его последователей в состояние тягостного недоумения. А когда через три дня за Гинзбером приехал «"черный ворон"» с лейтенантом НКВД, это событие вызвало в среде его друзей и последователей такой переполох, что четверо ближайших немедленно прибежали к командиру корпуса проситься в отпуск по состоянию здоровья. Катуков отпуск дал с молчаливого согласия нового комиссара, резонно полагая, что если их будут арестовывать, то желательно подальше от части, незачем людей лишний раз нервировать. Оставшиеся никак себя не проявляли, старательно выполняли свои обязанности и пытались понять куда «"дует новый ветер"», чтобы вовремя сориентироваться. Но комиссар молчал, а газеты старательно шли прежним курсом. Самый храбрый или дурной, что впрочем в данной ситуации одно и то же, написал донос на комиссара. И вскоре отправился за своим другом. Состояние тихой паники, царившее среди «"активистов"», переросло в неконтролируемый ужас, они с собачьей преданностью смотрели в глаза комиссара, ожидая любой команды, но тот молчал. Толку в таком состоянии от них было мало и Катуков решил поговорить с комиссаром.

– Кузьма Акимович, вы бы решали что–нибудь с ними. – Начал он разговор с дивизионным комиссаром. – Никакого от них толка. От всего шарахаются, пить начали, служебные обязанности выполняют с каждым днём всё хуже. Или успокойте их, или…

– Что или, Михаил Ефимович, или арестуйте? Катуков молча кивнул головой. Комиссар усмехнулся и добавил:

– Да никто их не сажает. Просто такие идиоты сейчас нужны в другом месте. Вот мы самых отъявленных вылавливаем и отправляем туда, где они своей глупостью принесут наибольшую пользу.

– Да какая польза от дураков? – удивился Катуков.

– Не скажи Михаил Ефимович, польза от дураков может быть немалая, если этих болванов нашим врагам показать для их же успокоения. – Ответил Гуров.

– Кузьма Акимович, а кто у нас сейчас враги? – Решил прощупать почву комкор.

– Ты, товарищ командир корпуса, газет что ли не читаешь? – Заулыбался Гуров. – Ну и правильно делаешь. А кто враги? А ты на запад посмотри – вот там до самого океана у нас враги. Некоторые явные, большинство пока скрытые, но враги все, уж поверь моему опыту.

– Справимся ли, Кузьма Акимович, – спросил Катуков.

– Должны, комкор, выхода другого у нас нет. – Ответил Гуров и добавил. – А с этими дураками я поговорю. Тех кто поумнее приструним и на месте оставим, ну, а кто неисправим, тех в тыл сплавим. Пусть энкавэдэшники сами с ними разбираются. Нам тут и без них работы хватит.

– А когда начнется, – продолжал интересоваться комкор.

– Сам не знаю, – ответил Гуров, – но должны предупредить. За какое время до начала тоже не знаю. Так что нам с тобой готовиться так, будто уже завтра в бой.

С того разговора прошло два месяца, Катуков сам отдыха не знал и подчиненных гонял как сидоровых коз, ежедневно ожидая приказа о начале, хотя в душе теплилась надежда, что всё же обойдется. Не обошлось! Вчера с утра собрали всех высших командиров и сообщили, что по данным разведки развертывание немецких войск у советской границы завершилось и их командование получило приказ о переходе нашей границы в три часа утра двадцатого мая. После этого всем командирам вплоть до дивизионного звена раздали боевые приказы для ознакомления и выполнения. Прочитав свой приказ, Катуков поначалу просто ошалел. Ему, ни много ни мало, предписывали во встречных арьергардных боях измотать и разгромить танковые дивизии Первой танковой группы немцев.