Читаем Гротеск полностью

Что же получается? Мицуру его любит? Как тогда, в школе? Есть люди, которые повторяют одни и те же ошибки, не извлекая выводов. Мицуру мне надоела, я отвернулась и увидела, как два охранника ввели в зал Чжана, в тех же наручниках с цепью. Он бросил робкий взгляд на меня и тут же отвел глаза. Я почувствовала, что все внимание собравшихся в зале обращено ко мне. Все мечтали увидеть решающую схватку между потерпевшей стороной и обвиняемым, понаблюдать за тем, как я буду испепелять Чжана взглядом. Я не хотела разочаровывать публику и злобно уставилась на китайца. Но тут совершенно не к месту встряла Мицуру, вцепившаяся в мою руку.

— Гляди! Вон туда!

Я раздраженно обернулась и увидела в заднем ряду галереи для зрителей двоих мужчин — толстяка и молодого красавчика.

— Мне кажется, это Такаси Кидзима.

У Такаси Кидзимы, которого я знала в школе, был взгляд человека из ненавистной мне породы «бывалых», хотя, к моей досаде, он выглядел очень привлекательно. В его облике было что-то от змеи: длинное сухое тело, маленькая, красиво посаженная голова. Тонкие черты лица, острый нос с высокой переносицей, напомнивший мне лезвие хорошо отточенного ножа. Пухлые губы. Многие девчонки считали их сексуальными и тащились от этого. Как Кадзуэ Сато. Однако этот парень слишком молод для Кидзимы, думала я, и, потом, Кидзима все-таки не такой красавчик. А от парня глаз нельзя отвести. Когда в зал вошел судья, я снова обернулась и посмотрела на сидевшую на галерее пару.

Тот, кого Кадзуэ приняла за Кидзиму, держал аккуратно сложенное шерстяное пальто и при появлении судьи неуклюже поднялся на ноги. Все сели, а он продолжал стоять, тупо глядя в пространство. Толстяк схватил его за руку и заставил опуститься на место. Острые плечи и мышцы на груди, обтянутые простым черным свитером, подчеркивали ладное сложение парня. В нем смешались детские и юношеские черты, он напоминал набиравшее рост молодое деревце. В его лице соединялось и мужское, и женское, это сочетание делало парня необыкновенно привлекательным. Темные брови выгнулись правильной дугой, будто нарисованные рукой художника. Нет, можно было сказать с уверенностью: это не Кидзима.

— Какой же это Кидзима? Это не он.

— Он! Я тебе говорю — он! — шепнула мне в ухо Мицуру, когда в зале воцарилась тишина.

— Не может он так молодо выглядеть. Кроме того, у Кидзимы физиономия неприятная.

— Да я не про этого! Я про толстого!

Я в изумлении приподнялась со стула. Во втором типе было не меньше центнера. Впрочем, если убрать лишний жир с лица, определенное сходство с Такаси уловить можно. Суд начался, но я все присматривалась к странной паре и никак не могла сосредоточиться. К тому же судья зациклился на выяснении обстоятельств жизни Чжана, и зрители умирали со скуки.

— Я очень хорошо учился в школе. Был умный от рождения.

Как у него хватает стыда сидеть на виду у всех и хвастаться своим умом? Ведь эта скотина отправила на тот свет Юрико! Невероятно! С трудом подавляя зевоту, я думала о Кидзиме у меня за спиной. Как он стал таким уродом? Захотелось позвонить Кидзиме-сэнсэю и рассказать, в кого превратился его сынок, с которым он не желает знаться. Ага! Надо его щелкнуть фотиком и послать карточку папаше.

Заседание окончилось, Чжана увели, Мицуру, опустив плечи, тихонько вздохнула:

— Знаешь, как тяжело на все это смотреть. Я сразу вспомнила, как меня судили. Будто меня раздели и выставили напоказ. Такого со мной никогда не было. Я слушала, как допрашивали подсудимого, и словно оказалась на его месте. Историю моей жизни выставили на всеобщее обозрение. Я слушала, и казалось, что говорят совсем не обо мне, а о ком-то другом. Странное чувство. Поняв, что во время обряда посвящения у нас умирают люди, я боялась протянуть им руку в их последние минуты. Я думала, у них такая карма и изменить ее невозможно. Но когда пришел мой час, меня охватила такая дрожь, что я даже встать не могла. Как я, врач, чье призвание — спасать человеческие жизни, оказалась такой жестокой? Я ничего не могла понять, а суд тем временем продолжался. Единственной поддержкой мне была мать, которая привела на суд несколько человек из нашей организации. Мы обменялись с ней быстрыми взглядами, и в ее глазах я прочитала: «Держись! Ты все делала правильно».

— То есть ты не раскаивалась?

— Не в этом дело. Я хочу сказать, все было будто не наяву. Будто разыгрывался какой-то спектакль.

Я подняла руку, чтобы остановить поток эмоций, которые выплескивала на меня Мицуру. Я боялась, что Такаси Кидзима уйдет, хотя мне нужен был не он, а пришедший с ним парень. Я должна с ним поговорить. Кто он? С чего вдруг явился в суд вместе с Такаси? Редко встречаются такие красавчики. Неужели он сын Такаси? А если нет, то кто? Я буквально сгорала от любопытства. Если сын, то акции Такаси Кидзимы в моих глазах резко поднимались, хотя он был мне противен и превратился в такого урода. И хотя Мицуру явно хотела еще что-то сказать, я ее оборвала:

— Ну что, организуем встречу однокашников?

— Это как?