Читаем GROND I: Блицкриг полностью

Низкие оранжевые облака с черными краями, необычайно густые, тянущиеся над грязно-серой каменистой равниной во все стороны до самого горизонта, туда, где поднимаются высокие горы с плоскими, будто срезанными вершинами.

Солнца не видно, но достаточно светло – кажется, облачное одеяло само излучает переливчатое сияние. Многокилометровые черные столбы далеких вихрей. И еще молнии: десятки, сотни, тысячи ослепительных ветвистых молний, рвущих облачный покров на части. Прислушавшись, девушка ощущает непрерывный низкий гул, доносящийся даже через многослойное бронированное стекло – ветер ревет снаружи.

– Духовка, надо же, я все время была в Духовке!

Никакая это не Земля, это Венера. Но ее гравитометр, встроенный вместе с часами, все время показывал и показывает в данный момент эталонные земные 1G, а не положенные на Венере 0.92, создавая иллюзию нахождения на третьей планете от солнца. Кто-то не только изменил время в часах, но и подправил программное обеспечение гравитометра, так, чтобы она ни в коем случае не могла узнать, где находиться.

Тут женщина толчком носилок подталкивает Ольгу пониже спины.

– Здесь тебе не экскурсия. Вперед к воротам номер 3!

Они продолжают движение, а девушка нет-нет да и бросит взгляд на удивительный пейзаж за окном – она ведь впервые наблюдает чужую планету своими собственными глазами. Венера оказалась именно такой, какой описывал ее Петров – тихим подземельем под бушующим небосводом.

Вот и третьи ворота, они смыкаются сразу же, как пропускают отряд. Вспыхивают прожекторы, и Ольга понимает, что они находятся в вертикальной шлюзовой камере – колодце пятидесяти метров диаметром. Над головой огромный задраенный люк-диафрагма, а прямо перед ними поблескивает серебристыми огнями гладкий клиновидный корпус челнока ближнего радиуса действия, стоящего на трех лыжных шасси.

У откинутой аппарели их ждет высоченный мужик в скафандре с автоматов в руках, морпехи быстро поднимаются в десантный отсек

– Сто двадцать секунд до взлета, заряд установлен!

Миновав три ядовито-желтых бочонка с черной надписью Polydichloric Trinitropropane, Ольга быстрым шагом восходит на аппарель, мимоходом рассмотрев на борту челнока надпись «Отец Народов» и эмблему – шлем буденовка с красной звездой, а под ним маузер 1912, ствол которого скрещен с кавалерийской шашкой. Знакомый символ.

Последний морской пехотинец на борту, каплей уходит в кабину пилота, люки задраены, слышен гул двигателей. В полутемном грузовом отсеке Ольга и хирург перекладывают старика с носилок в закрепленную на стене медицинскую капсулу, хирург пристегивает его, надевает кислородную маску, затем передает спутнице легкий скафандр и указывает на противоперегрузочное кресло.

– Юрий, у нас на борту двое гражданских, один из них ранен, так что не вздумай выкинуть свой любимый взлет на десятикратной перегрузке!

– Вас понял, не больше трех, пристегивайтесь!

Женщина проверяет, как Ольга устроилась, остается довольна увиденным, и занимает противоположное кресло. Насосы откачивают из шлюза воздух, диафрагма расходится в сторону, запуская в колодец разогретую до шестисот градусов ядовитую атмосферу, гул двигателей переходит в надсадный рев, еще секунда, и Отец Народов отрывается от стартовой площадки, резко задирает нос и устремляется к низким облакам. Пробивая исключительно плотную атмосферу, челнок трясется, как брошенная в ручей консервная банка, шпангоуты издают противный звук сжимаемого металла, пару раз гаснет освещение. Так продолжается полторы минуты, затем грохот отступает, тяга двигателей резко падает.

– Мы на орбите, движемся к точке рандеву, стыковка через двадцать семь минут. Можете отстегнуть ремни, выпить и закусить.

В бортах челнока прорезаются иллюминаторы, через которые Ольга видит то, отчего уже успела отвыкнуть – звездное небо. По правому борту медленно удаляющийся грязно серый диск второй планеты солнечной системы. Двигатели продолжают работать, сила тяжести треть земной.

– Ну, чтоб мне никогда сюда не вернуться, – произносит Воронова и отстегивает ремни. Женщина тем временем снимает шлем, и Ольга впервые видит ее лицо. На вид хирургу около тридцати пяти, у нее красивое русское лицо с сильным подбородком и пристальными серыми глазами, которые внимательно оглядывают девушку. Женщина поправляет тугую длинную косу, затем отстегивается от кресла и идет проверять старика в медицинской капсуле.

– Так, он успешно перенес взлет, сейчас это главное. Ты как?

– Нормально.

– Есть хочешь? Пить?

– Чуть позже. Сейчас меня интересует другое – кто вы, и что это за корабль, с которым мы стыкуемся через двадцать пять минут?

Хирург садится в кресло, достает стакан-термос, делает пару больших глотков черного кофе, переводит дыхание и продолжает разговор своим спокойным мелодичным голосом.

– Капитан третьего ранга Елена Чернова, а ты у нас Ольга Воронова, бывший энсин. Итак, Ольга – Елена, Елена – Ольга, вот и познакомились, очень приятно. Я корабельный врач на «Большевике», том самом корабле, на который мы сейчас и направляемся. Слышала про такой?