Руководитель нового государства Генеральный секретарь НДПА Н. М. Тараки говорил на понятном советскому руководству языке. Он утверждал, что отсталый Афганистан сумеет одним гигантским прыжком преодолеть пропасть между дремучим феодализмом и социализмом, и выражал уверенность, что братский Советский Союз окажет молодой республике всю возможную помощь на этом нелегком пути.

Дружеские отношения, возникшие между нашей страной и Афганистаном после апрельской революции, можно было расценивать как стратегическую победу социалистического содружества, показывающую всем западным странам, что их притязаниям на влияние в странах третьего мира могут быть поставлены жесткие ограничения.

К 1978 году Советский Союз накопил богатый опыт поддержки своих партнеров. Не останавливалось советское правительство и перед прямым применением военной силы в Венгрии и Чехословакии. Обширную военную помощь Советский Союз оказывал своим друзьям в самых разных уголках мира — на Кубе, в Африке и во Вьетнаме. Нет ничего удивительного в том, что буквально с первых дней после апрельской революции и в Афганистан непрерывным потоком пошла советская помощь.

Однако уже через год, весной 1979 года, всем стало понятно, что в Афганистане по полной программе разворачивается гражданская война. Пришедшая к власти Народно-демократическая партия вынуждена вести борьбу на два фронта — против стремительно набирающей силу контрреволюции и идеологического раскола («Хальк» и «Парчам») в собственных рядах.

15 марта вспыхнули мощные антиправительственные выступления в Герате. Во главе мятежа стояли выходцы из пуштунских племен (наиболее многочисленной народности Афганистана). Мятеж был поддержан рядом армейских подразделений. Следом раскрыт обширный заговор в Джелалабадском гарнизоне. Такое развитие событий вызвало серьезную озабоченность не только в Кабуле, но и в Москве.

Озабоченность эта в конечном счете привела к тому, что советское руководство приняло решение о вводе войск в Афганистан. Акция была спровоцирована слабостью афганского руководства, политическими и идеологическими интересами самого Советского Союза, его стареющего и не склонного к глубокому анализу руководства.

Глава вторая

ПОЛИТБЮРО

Подробности ввода советских войск в Афганистан стали известны не так давно, когда приоткрылись святая святых — архивы ЦК КПСС. Открылись ненадолго, с тем чтобы опубликовать то, что было угодно власти, сменившей коммунистов, после чего архивы снова закрылись не менее глухо, чем раньше. Но в этот короткий промежуток удалось прочесть протоколы заседаний Политбюро, связанные с оказанием помощи правительству и народу Демократической Республики Афганистан.

Получить сверхсекретные протоколы смог бывший командующий 40-й армией Борис Всеволодович Громов. Он первым и опубликовал их в своей книге «Ограниченный контингент».

17 марта 1979 года Брежнев позвонил Кириленко из своего кабинета на даче и заговорил о событиях в Афганистане.

«Это не терпит отлагательства, — сказал он, — собирайте Политбюро. Я приеду завтра».

На спешно собранном заседании Политбюро основным докладчиком был А. А. Громыко. Утром он успел переговорить по телефону с главным военным советником Гореловым и временным поверенным в делах Алексеевым. Советские представители сообщили, что ситуация в Афганистане последние дни значительно обострилась. Центром волнений стал город Герат, где за порядок отвечала 17-я дивизия афганской армии.

Дивизия эта по существу распалась. Артиллерийский и пехотный полки, входящие в ее состав, перешли на сторону восставших и ударили по своим. Банды диверсантов и террористов, просочившиеся с территории Пакистана, без помех бесчинствуют по всей провинции. К бандитам примкнула внутренняя контрреволюция. Во главе восставших, а их буквально тысячи, стоят религиозные деятели.

После этого у Громыко состоялся разговор с министром иностранных дел и заместителем Тараки, Амином, который не высказал особой тревоги относительно положения в Афганистане. Амин был убежден, что армия все контролирует. Главное, считал он, что не зарегистрировано ни одного случая неповиновения губернаторов. То есть все губернаторы на стороне законного правительства. У Громыко возникло подозрение, что Амин не в полной мере владеет ситуацией, сложившейся к настоящему времени. На самом деле, по докладам находящихся в Афганистане советских специалистов, положение в Герате и в ряде других мест тревожное, там беспрепятственно орудуют мятежники.

В середине дня стало известно, что главного военного советника Горелова и поверенного в делах Алексеева пригласил к себе Тараки. Он был настроен совсем не так благодушно, как Амин, и попросил ускорить помощь военной техникой, боеприпасами и продовольствием. Тараки сказал, что, может быть, потребуется помощь по земле и по воздуху. Это надо понимать так, что, возможно, потребуется ввод в Афганистан советских войск, как сухопутных, так и воздушных.

Заключая свое выступление, А. А. Громыко сказал: