Читаем Громила полностью

Как Теннисон ни старался устранить Брю из моей жизни, я делала всё от меня зависящее, чтобы встречаться с ним как можно чаще. Ну хорошо, признаю — поначалу мною двигали самые разные побуждения: желание сделать назло брату, сострадание к бесприютному бедняге, да и обыкновенное банальное любопытство — но они быстро уступили место чему-то более глубокому — более осязаемому и даже, можно сказать, опасному; потому что как только кто-то становится тебе небезразличен, ты сам становишься раним и уязвим со всех сторон. Уверена — Брюстеру это известно, как никому другому.

Наше первое свидание — на площадке для мини-гольфа — благодаря вмешательству Теннисона обернулось катастрофой, поэтому я твёрдо решила сделать всё, чтобы второе прошло как по маслу. Что б такое придумать? Всю неделю мы встречались в школе за ланчем, и он, как большинство парней, предложил сходить в кино. Голову даю на отсечение: ходить на свидании в кино придумали мужики. Разговоры разговаривать не надо, а темнота способствует другим видам общения. Очень удобно.

— Пойдём когда-нибудь, — сказала я Брюстеру. — Может быть. Но пока мне хотелось бы побыть с тобой в таком месте, где я смогу видеть твои глаза.

Он, кажется, слегка занервничал — его руки нырнули в карманы. Ясно, чего он боится: что я хочу в ресторан. А я знаю его уже достаточно хорошо, чтобы понять — с деньгами у него напряг.

— Как насчёт пикника? — спросила я.

У него явственно отлегло от сердца.

— А что, было бы весело… — сказал он и, помолчав, добавил: — если только твой братец не выскочит из корзины с едой.

Я засмеялась. Вышло немного неестественно, потому что узнай только Теннисон о нашей затее — наверняка придумает что-нибудь, чтобы всё испортить. Помните — это происходило сразу же после столкновения в «Уэкворлде», так что у меня были все причины считать родного брата самым своим лютым врагом.

— Он ничего не узнает, — успокоила я.

И он не узнал. Никто не узнал. В ту субботу вся моя семья пребывала в убеждении, что я встречаюсь с подругами в торговом центре; а поскольку лгунья из меня никакая, я подстроила всё так, чтобы это оказалось правдой. Я действительно побыла с подружками в центре — целых двадцать минут! — а потом рванула оттуда к началу тропы, ведущей на Маллиган Фоллз. Рюкзак я набила под завязку сэндвичами и всякими приправами. Ещё я сунула в него одеяло. Брю принесёт напитки. «Поскольку тебя зовут Брю,[8] это только логично» — заявила я, хотя мне и пришлось уточнить, что пиво вовсе не имелось в виду.

Когда я добралась до условленного места, он уже был там — мерил полянку шагами, должно быть, боялся, что не приду.

— Привет! — Я приобняла его.

От него пахло дезодорантом «Меннен» — не сильно, в самый раз. Мне нравится этот мягкий и ненавязчивый аромат. Парень, от которого так пахнет, для меня куда более привлекателен, чем тот, от которого разит одеколоном. Одеколон — вообще штука подозрительная. Как, например, дезодорирующее средство для ковров…

— Я сказал дяде, что пошёл в субботнюю школу, — произнёс Брю, — так что у нас есть несколько часов.

— Почему бы тебе просто не рассказать ему правду? — удивилась я.

— Он считает, что выходные человек должен проводить со своей семьёй.

Больше он о дяде не упоминал.

Мы стали рассматривать карту маршрута.

— Ты уверена, что хочешь пойти со мной? — спросил он. — Меня, как-никак, признали Наиболее Подходящим Кандидатом На Высшую Меру…

— О… Так ты слышал об этом?

Мне было стыдно, что я принадлежу к школьному сообществу, способному на такую жестокость. В «годовую книгу» факт голосования, правда, не вошёл, однако все о нём знали, как знали и имя «победителя».

— Знаешь что? — сказала я. — С тобой я чувствую себя куда спокойней, чем со многими другими парнями из нашей школы.

— Спасибо… наверно…

Мы двинулись по тропе. Жилые строения исчезли за высокими деревьями, и всего через несколько минут у меня появилось чувство, что мы далеко от всяческой цивилизации. Зима в этом году выдалась чрезвычайно снежная, талая вода наполнила водопады, и они бурлили с такой силой, что их рёв был слышен за полмили.

— Расскажи мне о себе что-то такое, чего я ещё не знаю, — попросила я. Попыталась заглянуть ему в глаза, но мой вопрос до того его смутил, что он отвёл их в сторону.

— А что бы ты хотела знать?

— Да что угодно. Что у тебя на ногах перепонки, а на спине — рудиментарный хвост, например. Или что ты дальтоник, или что ходишь во сне, или — кто знает — что ты пришелец из космоса, пытающийся внушить человечеству чувство ложной безопасности. Что-нибудь в этом роде.

Я ожидала, что Брю рассмеётся, но ничего подобного. Он лишь сказал:

— Ничего такого у меня нет. Извини.

Он помог мне перебраться через зазубренный камень на пути, подумал немного и добавил:

— Хотя вот, пожалуй: у меня фотографическая память.

— Да ты что!

Это было куда интереснее, чем всё то, что я перечислила, ну, разве что кроме пришельца; да и то сказать — я всё-таки предпочитаю, чтобы Брю был человеком, земным человеком…