Читаем Гром и молнии (СИ) полностью

Красноглазый ухмыляется, и протягивает мне свою ладонь, за которую я хватаюсь, словно за спасительный плот. Переплетая наши пальцы. Я не знаю, откуда у меня появилось такое маниакальное желание, за какие-то пару минут, что мы разговаривали. Рука Акаши, большая, тёплая и такая родна что-ли. Это так странно. Не ожидала, что после того, что случилось с Олегом я смогу снова полюбить. Я нарушила свою же клятву, и сейчас, мне кажется, я не жалею об этом.

— Ты не зайдёшь? — спрашиваю я немного робко. Всё ещё держа его за руку, когда мы уже стояли около калитки на наш участок. Он отрицательно качает головой, и я немного разочарованно вздыхаю, — Ну тогда, до завтра.

Я встаю на носочки, чтобы хоть как-то до него дотянутся, и кладу ладони ему на плечи. Готовая впервые сама его поцеловать. Его дыхание: спокойное и размеренное. Моё: быстрое и сбитое. Я уже почти целую его, как слышу довольный и громкий голос брата:

— Эй молодёжь, хватит под каликой миловаться! В дом идите!

Рио, сука! Такой момент испоганил! Я смущённо улыбаюсь. И уже сама протягиваю руку Акаши. И немного насмешливо добавляю:

— Кажется, тебе всё-таки придётся зайти.

Комментарий к Глава 11. Шаг в пропасть ВНИМАНИЕ!!!

Обратите внимание на изменение в пейринге. Не смотря на то, что любовный треугольник: Аоки/Акаши/Курихара, я хотела расписать в отдельном фике, я всё же решила писать его здесь. Так что, анонс на вторую часть фика(которая буде примерно через 5-10 глав): https://vk.com/winged_pages?w=wall-72359744_38%2Fall

====== Глава 12. Сметая преграды ======

У меня была самая настоящая трясучка. Все зачёты были уже позади. Сейчас, оставалось всего около пятнадцати минут до итогового теста по японскому. Меня трясло, как будто я болела эпилепсией, хотя такого не могло быть и в помине. Акаши стоял рядом, то и дело украдкой поглядывал на меня, наверное думал, что я не увижу его едва заметные наполнение волнение косые взгляды. Да, было очень странно видеть сурового и самого холодного парня в нашей таким взвинченными и взволнованным. И если бы это касалось его, нет, взгляды были адресованы именно мне: гайдзину и хафу. Я считаю, что даже не смотря на наши с ним чувства к друг другу, такой как Акаши не должен волноваться о такой как я.

— Успокойся, Рей, — сурово советует он, спокойно реагируя на мои нервные, дёрганные движения, — Если напишешь выше 80 баллов, получишь поощрение, — невозмутимо продолжает он, вызывая во мне волну странного интереса и недовольства. Проходной бал в класс: 2-1, был 80 баллов, в 2-2 был 65 баллов. Мой максимальный балл по японскому был равен 71. Что, как оказалось, было весьма не плохо для гайдзина. Но, как показала практика, мои баллы могли быть и выше. На крайний случай десять минут назад я спрятала шпаргалку в туалетной кабинке.

— Какое? — немного оживилась я, ещё бы, ведь Акаши, не делал мне «поощрений». Да вообще, наше общение почти что и не изменилось, разве что, некоторые моменты появились, не свойственные просто одноклассникам. Мы ведь с ним даже не встречаемся. Я даже не знала как можно назвать наши с ним отношения. У него девушка, которая, как я поняла из того, что я смогла выяснить о ней, лечит какую-то старую травму в Германии. Но всё же, она вернётся в Японию, в любом случаи. Она чистокровная японка, представительница тех, кого мы простые смертные называем «Голубая кровь», ровным счёт, такая же как и Акаши. Зачем он решил завести со мной отношения, я не знаю.

— Если напишешь, узнаешь, — без шанса на возражение или возмущение. Пожалуй, ему такое поведение идёт больше, чем, если бы он сюсюкался со мной, или же, растекался розовой лужицей, каждый раз, когда видит меня.

— Просим всех учеников занять свои места в аудиториях. — раздался женский голос из колонок. Я глубоко вздыхаю, и повернув налево захожу в свой класс, а Акаши в тот, что находился справа от него через два кабинета. Далековато. Ну что же, ради того, чтобы получить что-то от Акаши, можно и попытаться. Давай, Александра Щербатюк, ты сможешь!

Я выползаю из класса одна из последних, мой мозг буквально кипел. Я зашла в туалет и прислонилась головой к холодному кафелю. Чувствуя, как нагревается плитка. Я слышу как открывается дверь и спешно становлюсь напротив зеркала, делая вид, что я поправляю хвост. В зеркальной поверхности отражается невысокая девушка, которую, я без труда узнаю. Хираи Мари. Она молча протягивает мне какой-то конверт.

— Что это?

— Меня просили передать, — еле слышно произносит она, с какой-то горечью в голосе, и развернувшись на небольших каблучках почти что бегом выскочила из помещения. Я повертела конверт в руках, где на титульной стороне аккуратными иероглифами было выведено: «Курихаре Рей». Я вскрываю конверт и достаю в двое сложенную бумажку. Текст выведен такими же аккуратными и чёткими иероглифами. Но, чем дальше я читаю, тем больнее становится на душе. Словно душу режут изнутри.