Читаем Гробовщик (СИ) полностью

Самый высокий повелительно поднял руку. В руках он держал автомат Калашникова, от наушника в правом ухе ко рту тянулся поводок гарнитуры. Было в нём что-то от замашек от киношного полицая времён войны.

- Стоять, - голос высокого был с барской ленцой.

Я натянул поводья, Малой и Здоровяк замедлили лёгкий бег, остановились. Скосили глаза на незнакомцев, шумно вдыхая воздух.

- Ты кто? Что у тебя в телеге? – тем же голосом продолжил высокий.

Не дожидаясь ответа, два его спутника двинулись в обход моей упряжки.

Я тщетно сверлил незнакомцев взглядом. Ни-че-го. Знания были от меня закрыты.

Вот те раз! Оказывается, не всех в Зоне я могу читать, как открытую книгу.

- Я из лагеря учёных, - наконец сказал я. Главарь вздрогнул. Ствол его «Калаша» нацелился мне в голову. – Везу им образец.

- Дюшес, - один из «камуфляжных», тот, что слева вытянул шею, заглядывая в окошко «саркофага». - Тут ещё один. То ли «сотый», то ли «двухсотый». В каком-то гробу.

- И говорящий мутант, - добавил старший. – Это где ты так по-человечьи кукарекать намастырился?

Я не знал, что ему ответить и просто пожал плечами.

В это время один из его спутников бесцеремонно влез на мою повозку и потянул крышку «саркофага» вверх. Та с чмоканьем открылась и Толик Троячка показался ему во всей красе. «Камуфляжный» тут же отпрыгнул в сторону:

- М-м-мать! Дюшес, глянь, что у него!

Старший, не сводя с меня ствола автомата, резко спросил:

- Что там, Гога?

- У «сотого» из пуза корень какой-то торчит. Обломанный. И кровища.

- Слышь, неведома зверушка, - обратился ко мне Дюшес. – Твоя работа?

- Я не зверушка, - устало сказал я. – Я из лагеря учёных. Что под Буштыном. А это Толик Троячка из Южного лагеря. Он спорами Чёрного бамбука надышался.

- Нет, ты - зверушка, - усмехнулся высокий и повторил. – Зверушка. Только ты сам ещё не осознал это. И бомжара этот… Он человеком может и был, но до того, как у него вот эта херня появилась…

В этот момент Здоровяк взрыкнул и угрожающе дернулся на близко подошедшего «камуфляжного». Тот попятился:

- Баркас, отставить! – только окрик старшего предотвратил пальбу.

- А чего тянуть? – проворчал остановленный им Баркас и вытер пот со лба.

- Видишь, - это уже мне. – Как твои «лошадки» на людей кидаются? А ты ими правишь, и они тебя слушаются. Как думаешь, займи я твоё место, далеко они меня увезут?

Я промолчал, представив картину.

- Вот-вот, - прочитал мои мысли Дюшес. – И кто ты после этого? А то, что ты ясно свои мысли выражаешь, ещё не делает тебя человеком. С Изломом встречался? Какие он речи толкает прежде чем начинает своего собеседника потрошить – заслушаешься!Кстати, не боишься в аномалию втюхаться на своей таратайке?

- «Лошадки» их чуют и обходят, - ответил я и сам спросил. – Что теперь?

- По инструкции, я должен вас прямо здесь на ноль помножить, но мы сделаем по-другому. У нас на болотах есть что-то типа лаборатории. Подвезёшь моих напарников, а там тебя примут, обследуют…

- Вскроют, - в тон ему сказал я.

- Ну почему сразу – вскроют? – улыбнулся Дюшес. – Ты нас на своей телеге ещё в самый реактор завезёшь.

- Баркас, Гога, - сменил он тон. – Сопроводите этих до двенадцатой точки. Гога, дорогу не забыл? А я пока тут… Ну вы в курсе. Встречаемся в Стечанке сегодня вечером.

Дюшес шагнул было от повозки, но вдруг остановился.

- Ты это – пистолетик свой пока мне одолжи, - сказано это было с добродушной улыбкой, но я видел – он отнюдь не шутит. – А-то он тебе бок натирает. Да и ребятам моим поспокойнее будет. Вдруг на тебя помутнение найдёт…

- Больше ничего нет? – недоверчиво прищурился мой собеседник, когда я отдал ему «Макаров».

Я с усталым безразличием пожал плечами, мол, ищи.

- Ладно, - наконец сказал Дюшес. – Трогай тогда, зверушка. Как-нибудь прокатишь меня с ветерком.

6. Айн, цвай – полицай (окончание).

- Ненавижу любителей, - сказал Гога.

Он сидел на повозке, за моей спиной и ронял слова в окружающее пространство. Сначала я думал, что это он с Баркасом разговаривает, потом, что со мной. Но Баркас молчал, а моего ответа Гоге и не требовалось. Так что, похоже, говорил он просто так, чтобы не молчать. По-моему он ещё и ногой покачивал, как маленький мальчик. Ствол его автомата почти упирался мне в спину.

Здоровяк и Малой тащили телегу куда-то, судя по солнцу, на северо-запад. Толик по-прежнему был без сознания. Может это и к лучшему…

– Насмотрелись боевиков и думают, что если пуля попала в кого, так он тут же теряет сознание и кулём валится на пол, - не умолкал Гога. - А противник и не думает падать. Сам видел, как Лёха, кореш мой, с тремя пулями в груди прожил ещё полчаса, пока я его до больницы вёз. Причём в Приёмный покой он сам зашёл. А оттуда уже вперёд ногами, - голос рассказчика на миг погрустнел, но только на миг. - Или другой случай. Один отморозок со сквозной дыркой в голове, мы думали - остывает уже,нож вытащил, Репе под колено - раз! – и связки порезал.