Читаем Гробница судьбы полностью

Я делаю вид, что устал, двигаясь все медленнее и медленнее. Толстяк чувствует, что наступил подходящий момент, и предпринимает решительную атаку. Он довольно проворен, но слишком много весит. Я быстро отскакиваю назад, и он, не встретив сопротивления, подается вперед и теряет равновесие. Я бросаюсь к нему, оказываюсь вне пределов досягаемости его меча, выкручиваю ему руку и бью по запястью рукояткой своего меча. Он разжимает кисть, его оружие уже на земле, и пытается освободиться от моего захвата, но я не отпускаю его. Я пинаю его коленом в живот и для верности бью рукояткой меча по носу. Вряд ли я сломал его, но разбил точно, поскольку его лицо тут же заливает кровь. Толпа любит вид крови.

На ринг выходит еще один человек. Он выше, худее и исполнен уверенности в своих силах. Я не трачу на него много времени. Спустя минуту он лежит на спине, а мой меч приставлен к его горлу.

Я покидаю ринг и вытираю кровь с рук.

– Если кто-нибудь нуждается в моих услугах, я буду в «Черном Быке», – объявляю я.

Через неделю должен состояться турнир в Рессоне, и кому-нибудь может понадобиться меткое копье. Я буду сражаться под чужим знаменем, буду одерживать победы, а потом снова исчезну.

Так протекает моя жизнь в течение пяти лет.

Я чувствую руку на своем плече и оборачиваюсь. Это тот самый одноглазый человек в черном плаще. Он не спрашивает моего имени. Вероятно, он знает, что я не скажу.

– Ты здорово дрался.

Я киваю, принимая комплимент.

– Я служу у человека, который хорошо платит умелым воинам.

– У меня нет ни коня, ни оружия.

Я потерял их в Айноте, участвуя в небольшой, но кровопролитной пограничной войне на стороне одного графа. Кстати, после ее окончания он так ничего мне и не заплатил.

– Человек, у которого я служу, предоставит тебе и то, и другое.

– На время турнира?

– На время… – он взвешивает свои слова, как торговец пряностями считает перчинки. – Он скажет тебе сам.

Он приводит меня в ювелирную лавку. По крайней мере, думаю я, он будет в состоянии заплатить мне. На висящей над дверью вывеске изображен черный орел с алчно вытянутыми когтистыми лапами. Я рассматриваю выставленные вдоль стен комнаты кубки и тарелки и тускло поблескивающее золото за железной решеткой и размышляю, не удастся ли мне что-нибудь здесь украсть.

На память мне приходит рассказанная матерью история о человеке, укравшем чашу в волшебной стране. В наказание он лишился возможности вернуться в наш мир. В юности я считал это ужасным концом, но, по крайней мере, думал, что это конец. Теперь я понимаю, что история имела продолжение. Я думаю об этом рыцаре, оказавшемся в западне в подземном царстве. Наверное, просыпаясь каждое утро, он думал: Может быть, сегодня. Разрабатывал все более изощренные планы, стремился вернуться в свой мир, впадал в отчаяние, страдал. Все напрасно.

Единственный исход – смерть. И я жажду ее. Иногда, особенно в темноте, я провожу пальцами по лезвию своего меча и думаю, с какой легкостью можно было бы это сделать. Конечно, это был бы грех, но не больший, чем другие, которые я уже совершил. Я представляю, каким сладостным было бы избавление.

Однако пока я не готов умирать. Каждое утро я просыпаюсь и думаю: Может быть, сегодня.

Перед лавкой за столом, обращенным к площади, сидят трое менял. Я наблюдаю за перемещением денег на клетчатой скатерти, похожей на шахматную доску. Люди приносят их, раскладывают, перекладывают, забирают часть обратно. Многие из них – торговцы с ярмарки, желающие поменять свои монеты на ливры Труа. Группа итальянцев получает за двадцать серебряных монет один золотой ливр. Но когда другой итальянец, собирающийся домой, приносит золотой ливр, он получает за него только восемнадцать серебряных монет.

Неужели они не знают, что их обманывают?

Сидя на стуле, я наклоняюсь вперед и поглаживаю пальцами рукоятку меча. Наверняка, когда один из торговцев заметит обман, вспыхнет драка. Но никто из них не возмущается и не спорит.

Из задней двери лавки выходит слуга и делает жест головой, приглашая меня войти. Я жду, что он поведет меня вверх по лестнице, но вместо этого мы спускаемся вниз. У основания крутой лестницы он знаком показывает мне, чтобы я вошел в крипту с низким потолком. Камни источают холод, помещение освещено лишь свечами. Вдоль стен стоят кованые сундуки. В дальнем конце за столом, сгорбившись, сидит человек. Я скорее ощущаю, нежели вижу его фигуру. Сзади него на стене висит посеребренное зеркало, в котором отражается пламя свечи.