Читаем Гробница судьбы полностью

Белый цвет обнаженной кожи в лунном свете. В ночной тьме, когда мне надлежало нести караул, я прокрался к кладовой замка. Она была расположена рядом с фруктовым садом. Там меня ждала Ада. Было довольно холодно, но в пылу страсти мы не замечали этого, и скоро рубаха уже еле держалась на моем поясе, а ее корсет был расшнурован. Теперь нас ничего не разделяло. Воздух в комнате был насыщен сладким запахом прошлогодних яблок и ароматом сидра – хотя в бочках уже почти ничего не осталось.

После того, как был утолен первый порыв страсти, мы так и не встали с куска мешковины, расстеленного на холодном полу. Сквозь зарешеченное окно светила луна, отбрасывая на спину Ады тень. Я гладил ее кожу, смахивая с нее перекрещенные прутки призрачного рисунка, и тут услышал, как она плачет. Слезы текли по ее щекам, а я пытался утешить любимую.

– У нас все будет хорошо, – прошептал я ей на ухо.

Горнемант оказывается у меня за спиной и закрепляет на плечах красный плащ поверх белой рубашки. Красный цвет символизирует кровь, которую я пролью на службе у своего господина.

Ада пролила кровь вчера, порезав палец, и оставила несколько пятен на белой шерсти моей туники. Меня обуял страх. Через несколько часов я должен был стоять в часовне, на глазах у всей челяди. Ада прокралась в кухню и принесла оттуда уксус. Она протерла им пятна, и от них почти ничего не осталось.

Мои бедра стягивает узкий пояс, надетый поверх рубашки. Горнемант говорит, что он должен служить мне напоминанием о необходимости избегать плотских грехов. Я ослабляю его, и он слегка опускается, закрывая то место, где находилось самое заметное из пятен. Когда священник доходит до той части клятвы, где говорится о непорочной жизни, я надеюсь, что он не посмотрит вниз.

Ты клянешься всемогущим Богом защищать церковь, твоего господина, а также беззащитных от могущественных.

Я повторяю клятву. Ги поднимает меч с алтаря и держит его над моей головой, пока священник произносит благословение. На секунду в моем сознании возникает картина, как Ги перерезает мечом горло рыцарю в роще и струя крови обагряет палую листву. Если бы он знал, что я сделал с Адой, он перерезал бы мне горло здесь же, в часовне. Вместо этого он вкладывает меч в ножны и вешает его мне на пояс. После этого Горнемант прикрепляет к моим башмакам позолоченные шпоры.

Мои гетры коричневы – цвет пыли. Это удел каждого мужчины – и гордого, и смиренного. В эти дни мне отнюдь не чужды пыль и земля. Пыль на каменных плитах пола в кладовой, пыль на соломе в конюшне, сырая земля под скалой, где мы впервые поцеловались. Золотые кольца или шпоры, которые мы, земные существа, носим, дабы подчеркнуть свое благородство, означают не более чем пустое тщеславие. Эти шпоры даже не мои, они одолжены на один день. Завтра они будут железными.

Ги ударяет меня ладонью по плечу.

– Прими этот удар в память о Нем, кто посвятил тебя в рыцари.

Меня не нужно учить символике, я прекрасно знаю, что все это означает. Это означает, что отныне я рыцарь.

Горнемант подозревает меня. На прошлой неделе он рассказал мне длинную историю о фламандском графе. Один из рыцарей спал с женой графа. Застав их вдвоем, вельможа приказал своим слугам высечь его, а потом подвесить за ноги над выгребной ямой и опустить туда головой, чтобы он захлебнулся в нечистотах. Горнемант многозначительно смотрит на меня.

– Господин должен доверять своим рыцарям во всем, как он доверяет своей правой руке.

В Библии говорится: «Если твоя правая рука оскорбляет тебя, отрежь ее». Мы оба знаем это.

Я хочу, чтобы Ги мог доверять мне. Я хочу быть верным своей клятве. Я думал, что связи с Адой можно положить конец, что обладание ею когда-нибудь полностью удовлетворит мое желание. С самого начала нашего знакомства моя любовь была для меня кровоточащей раной, которая со временем не заживала, а причиняла еще большие страдания. Теперь чем чаще я обладаю ею, тем сильнее мое желание быть с нею неразлучно. Вместо того чтобы быть благодарным за наши поспешные короткие встречи, я негодую, когда мы не видимся. Вечерами, когда я вижу, как Ги выходит с ней из зала и сопровождает ее в спальню, мне хочется схватить канделябр и ударить его в глаз.

Ярость делает меня безрассудным. На прошлой неделе один из грумов застиг нас врасплох в конюшне, куда он принес жнейку. К счастью, петли двери конюшни скрипят. Мы успели одеться и разыграли целый спектакль, как будто я показываю Аде новорожденного жеребенка. Тем не менее среди слуг поползли сплетни. Я знаю, что должен держать себя в узде и давать волю своей страсти только тогда, когда мы находимся в полной безопасности. В следующий раз мы дожидаемся, когда Ги уезжает в свои отдаленные владения с визитом к одному из арендаторов. Мы встречаемся в сторожевой комнате северной башни. После гибели Этольда Ги перестал выставлять там дозорного, и к тому же комната запирается изнутри.