Читаем Гробница судьбы полностью

Столкновение. Щит лучника не способен противостоять копью Малеганта. Оно пробивает его и проходит сквозь кольчугу, вспарывая кожу моей руки и чудом не затрагивая мышцу. Напор Малеганта настолько силен, что он не только выбивает щит из моей руки, но и чуть не выбрасывает меня из седла.

Мое тело сотрясает дрожь. Я едва удерживаю копье. Но мне нужно развернуться раньше Малеганта. Я натягиваю поводья. Это похоже на турнир, только сейчас на кону стоит не выкуп или слава.

Я проворен, но Малегант не уступает мне, и у меня больше нет щита. Мы снова сближаемся, но кони скачут медленнее. Кажется, до столкновения проходит целая вечность. Я уклоняюсь от копья Малеганта, но в результате и мое копье едва касается его.

Мы вновь разворачиваемся. Теперь мы находимся настолько близко друг к другу, что нам нет нужды идти в атаку. Мы обмениваемся ударами, но они недостаточно сильны, чтобы пробить доспехи. Моя нога вылетает из стремени, а седло начинает соскальзывать с крупа коня. Я чувствую, как рвется подпруга. Но мои удары тоже начинают достигать цели: Малегант с трудом удерживается в седле. Он скользит назад, его копье устремляется вверх. Я пользуюсь возможностью и наношу ему удар в плечо. Он валится назад и с глухим стуком падает в песок.

Но и я после этого удара теряю равновесие и лечу вниз, стараясь не попасть под ноги коня.

Мы вскакиваем на ноги и вынимаем из ножен мечи. Чтобы выиграть время и перевести дух, я кричу ему:

– Кем я был для тебя?

Губы Малеганта растягиваются в ухмылке.

– Никем.

– Зачем ты взял меня с собой на Иль-де-Пеш?

– Чтобы убить тебя.

– Зачем?

– Незавершенное дело, – Малегант смеется. – Всех остальных членов твоей семьи я уже убил.

Намного позже я часто буду думать, была ли это правда, или он просто хотел спровоцировать меня. Сейчас же, в пылу сражения, я, ошеломленный и оглушенный полученными ударами, не подвергаю его слова сомнению. Мне снова десять лет, и я стою перед горящим замком моего отца. Единственное, что дает мне силы и цель в жизни – это месть.

Любой поединок некрасив сам по себе, но этот уродливее большинства других. Мы оба изнурены ночным сражением. После ударов, которыми мы с ним уже обменялись, я бреду по песку в его сторону, с трудом переставляя ноги. Я бросаюсь на врага, он отступает в сторону и опускает меч на мой шлем. В последний момент мне удается увернуться, но недостаточно быстро. Удар приходится по верхушке шлема – его лямки рвутся, и он сваливается с моей головы. Я чувствую, как в ней начинают бить колокола. Малегант поднимает меч, чтобы раскроить мне голову. Я инстинктивно поднимаю руку со щитом.

Но у меня нет щита. Я подставляю под удар предплечье. Трещит кость, рука безвольно повисает и выворачивается. Сквозь кольца кольчуги сочится кровь, орошая песок. Я чувствую, что кость прорвала кожу и торчит наружу. Когда я пытаюсь повернуть руку, кость застревает в кольце кольчуги, и я едва не теряю сознание от боли. Малегант смеется.

И все же я еще не потерял руку. Его меч разрубил кольчугу и сломал кость. Удар был достаточно сильным.

Его меч затупился и утратил кончик во время ночной битвы. Лезвие моего меча хорошо заточено.

Боль приносит ясность в мое сознание. Пошатываясь, я отступаю назад. Меч болтается в моей здоровой руке, создавая впечатление, будто я с большим трудом удерживаю его. Видя это, Малегант наступает. Он утомлен не меньше меня и жаждет как можно быстрее покончить со мной. Ускоряя шаг, он поднимает меч, намереваясь нанести мне удар по голове.

Но хотя мое туловище раскачивается из стороны в сторону, ноги твердо стоят на земле. Внезапно я бросаюсь вперед, выставив меч вперед. Он натыкается на него, и мне остается лишь прочно держать руку, а остальное довершает инерция стремительного движения моего противника.

Острие пронзает его доспехи и вспарывает живот. Малегант взмахивает мечом, но я нахожусь слишком близко, и ему недостает пространства, чтобы причинить мне вред – тем более тупым лезвием.

Я делаю шаг назад, упираюсь ногой ему в пах и извлекаю меч из его тела. Из живота у него струится кровь, но он все еще стоит на ногах. Второй удар приходится по шлему. Лезвие меча ломает его носовую перегородку и проникает в полость рта, выбивая три зуба. Малегант валится на землю.

Я перерезаю лямки шлема и снимаю его с головы. Он все еще сопротивляется. В его руке появляется нож, и он с трудом поднимается на колени. Опасности он уже не представляет и лишь вызывает жалость.

Я берусь за рукоятку меча двумя руками и изо всех оставшихся сил наношу удар. Голова Малеганта катится по пляжу и застывает на линии прибоя. Его кровь заливает песок у моих ног.

Локменез