Читаем Гробница полностью

Сквозь бесчисленные лица, мелькающие перед ним, неожиданно проступила неясная фигура, приближающаяся к нему, все отчетливее проступающая сквозь оживленные его воображением картины и воспоминания. Она простирала руки в немой мольбе, и ему показалось, что он слышит слабый голос, повторяющий его имя с тоской и надеждой, призывая его к себе. То была его мать. Он слышал ее скорбный плач, тихо звучащий в общем хоре голосов других навязчивых видений. Она приближалась к нему, скользя сквозь яркие, живые образы бледной призрачной тенью; и когда она была уже совсем рядом, заслонив собой все остальное, ее черты вдруг начали расплываться, но ее фигура не растворилась в водовороте более поздних воспоминаний - только резкие контуры вдруг стали туманными, а потом он увидел, что ее голова как-то неестественно наклонена в сторону, а руки вывернуты, и из них течет кровь. Холлоран вспомнил, как он увидел бездыханное тело своей матери в тот день, когда она нарочно бросилась под соседскую молотилку - вся верхняя часть туловища была измята, истерзана стальными механизмами, а голова пробита в нескольких местах, сплющена, раздавлена, почти оторвана от шеи.

Холлоран вскрикнул и застонал, но мучительные воспоминания не оставили его.

Вот Отец О'Коннелл, читающий наставления юному Лайаму, сурово и важно произносит слова о том, что жестоких сердцем ждет кара Господня, что пора бы мальчику оставить свои необузданные выходки, иначе Господь отвернется от него, и за все грехи его погибшая душа будет ввергнута в Ад на веки вечные. Священник подошел к Лайаму, расстегивая пряжку на широком ремне, опоясывающем его сутану, и наматывая один конец ремня вокруг кулака. Он поднял руку, чтобы ударить подростка - маленького "человека" - и глаза Отца О'Коннелла, охваченного двумя противоречивыми чувствами - гневом и жалостью, - ярко сверкали под нахмуренными бровями. Но яркая картина внезапно исчезла, прежде чем священник успел опустить свой кожаный бич.

Перед ним стоял один из убийц его отца, двоюродный брат его матери. Мать... Все эти долгие годы она жила словно под пыткой, зная, что ее ближайший родственник виновен в смерти ее мужа, и обвиняла своего брата в убийстве. Но над ее обвинениями только потешались и глумились, не принимая их всерьез. И этот человек стоял перед ним, как живой, снова насмехаясь и издеваясь над Лайамом, как в прежние времена. Зловещий призрак не исчезал, хотя убийца отца давно погиб во время взрыва бомбы, сам угодив в свою ловушку. Это случилось через несколько лет после трагической гибели отца. Дядя Лайама вместе со своим товарищем отправился в свою последнюю тайную поездку к границам Ирландии, везя в багажнике машины самодельную бомбу. Выбрав неприметные проселочные дороги для своего путешествия, они сами вынесли себе приговор: то ли бомба была сделана неудачно, то ли в результате сильной тряски на ухабистой, неровной колее сработал взрыватель, только двое молодых людей, сидевших в машине, "вознеслись" прямиком на небеса. Лайам был единственным из жителей маленького городка, кто обрадовался их смерти, и совершенно не понимал, как могло случиться, что убийца его отца сделался героем, перед которым благоговела вся округа. "Герой" заслужил особое благословение Церкви. После того, как обгорелые останки собрали по кусочкам, изуродованное тело похоронили на освященной земле, и сам Отец О'Коннелл молил Бога о том, чтобы всемогущий Господь принял душу безвинно пострадавшей жертвы всемогущего Случая. Эта молитва об убийце, о человеке, постоянно издевавшемся над матерью, о человеке, чьи насмешки над убитой горем вдовой явились причиной ее трагической гибели, глубоко врезалась в память Лайама.

Холлоран изрыгнул проклятье в адрес ненавистного врага; его тело напряглось, а мышцы затвердели, словно он был готов броситься на обидчика.

Но видение снова померкло, и ему показалось, что он погружается во мрак. Вглядываясь в размытые очертания мелькающих перед ним цветовых пятен, он смог различить контуры какого-то большого, яркого предмета. Ему казалось, что этот предмет находится очень далеко, за стенами старого дома. Этот смутный образ медленно приближался к нему, увеличиваясь в размерах, и в конце концов Холлоран понял, что это не смутное видение медленно наплывает издалека, а он сам идет к церковному алтарю...