Читаем Гризли полностью

Заперев двери за исчезнувшим офицером, Реджинальд сел и погрузился в размышления по поводу положения дел и множества разных мыслей, роившихся в его голове. Он убежден был, что его окружали всевозможные опасности. Ему было хорошо известно, что внутри самого дворца находились изменники и что подданные его, еще недавно встречавшие его восторженными криками, могут в каждую минуту обратиться против него и столь же восторженно приветствовать его погибель, причем он совсем не может положиться на свои войска. При нем был его верный друг Бернетт, и он может рассчитывать на Дгунна Синга и его сыновей; он также был убежден в том, что Фесфул будет защищать его до смерти. Впрочем, он не столько беспокоился о своей личной безопасности, сколько о безопасности Нуны, и так как для него была важна всякая поддержка, то он не мог не желать скорейшего возвращения Дика Суддичума.

Фесфул… прыгнула вперед и подняла голову над столом, опершись об него своей громадной лапой и смотря прямо в глаза капитану, который в ужасе и отчаянии откинулся на спинку стула.

В это время явился слуга сказать, что его ждут. Реджинальд просмотрел свои документы, спрятав шкатулку, поспешно надел на себя восточный костюм, и вошел в большой зал, где уже собрались гости, со столь сияющим видом, какой он в эту минуту только мог придать себе. Заняв место, на котором сидел обыкновенно старый раджа, он пригласил Бернетта сесть подле него, а капитана Хоксфорда, стоявшего с несколько смущенным видом, просил занять место по другую его сторону; дворяне и другие гости разместились по чинам, оставив, по обычаю, одну сторону стола незанятой. Порядком банкета Реджинальд предоставил распоряжаться церемониймейстеру, позабыв выразить какое-либо свое желание по этому поводу; так что и на этот раз повторилась вся та же обстановка, которая была принята при старом радже.

Когда главная часть банкета кончилась, в зал вошли танцовщицы и музыканты, а вслед за тем появился кукольный театр. Все это могло доставить удовольствие только детям, но Реджинальду все казалось в высшей степени нелепым. В особенности ему показались противными кривлянья танцовщиц, и он решился в будущем запретить эти представления.

Он высказал свои намерения по этому поводу Бернетту.

– Вполне согласен с вами, – отвечал Бернетт, – но опасаюсь, чтобы исполнение вашего намерения не повредило вам во мнении ваших придворных.

– Напротив, мне повредило бы более, если бы я стал поощрять столь варварский обычай.

– Здесь есть множество других варварских обычаев, которые надобно уничтожить, и в этом отношении вы не скоро будете удовлетворены, – сказал Бернетт.

– Ни одна англичанка не пожелала бы видеть такого унижения ее пола, какое выражается выставлением себя на позор этими бедными девушками, – сказал Реджинальд, подумав при этом о Виолетте.

– Я полагаю, – заметил Бернетт, – что представления в английском оперном театре едва ли стоят выше этих танцев индийских девушек.

– Мне никогда не случалось быть в опере в Англии, но я не думаю, чтобы подобное зрелище, как эти танцы, могло быть терпимо в цивилизованном обществе, – сказал Реджинальд.

– Вы слишком исключительны, ваше высочество, – заметил капитан Хоксфорд с едва скрываемой насмешкой.

– Не может быть вопроса об исключительности там, где дело идет о справедливости, – сказал Реджинальд, отвернувшись от своего гостя, к которому он был вообще лишь настолько внимателен, сколько требовал того этикет.

Реджинальд был, однако, очень доволен, когда кончился банкет. Тотчас же приказал он приготовить конвой для капитана Хоксфорда и с заученной формальносгью простился с ним. Потом, пригласив Бернетта зайти к нему, он удалился в свою комнату. Вскоре Бернетт вошел к нему.

– Я не в силах дольше выносить всего этого! – воскликнул Реджинальд, прохаживаясь взад и вперед по комнате. – Сделаю попытку ввести необходимые реформы и затем буду просить английское правительство взять страну в свое распоряжение и поддерживать порядок, как ему угодно. Я уверен, что Виолетта никогда не будет здесь счастлива, и я намерен предложить ей вернуться в Англию, как только отец ее согласится на наш брак.

– Вряд ли полковник будет иметь достаточные основания, чтобы отказать вам, – заметил Бернетт с легким смехом. – И я полагаю, что вместе с тем и вы также разрешите мне сделаться мужем вашей сестры.

На следующий день полковник Росс явился с официальным визитом. Реджинальд принял его со всем восточным блеском. Как только кончились все церемонии, он пригласил полковника в свои внутренние покои и, рассказав ему вкратце свои приключения, объяснил ему свое происхождение и виды свои на будущее. Он объявил, что единственный его честолюбивый замысел заключается в том, чтобы сделаться мужем Виолетты и посвятить себя заботам о ее счастье.