Бегство продолжалось. И горцы были так проворны, что по пятам гнались за беглецами, всаживая в спины многих солдат свои дальнобойные стрелы.

Реджинальд решил для себя – никогда больше не сопровождать никакого восточного государя в экспедицию для наказания его восставших подданных.

Наконец впереди показалась более ровная местность, и кавалерия стала несколько отделяться от своих преследователей. Но предстояло проехать еще несколько опасных ущелий, и Реджинальд вспомнил, что дорога, по которой они шли, имеет много изгибов и поворотов, и весьма вероятно, что горцы отправятся кратчайшим путем чрез горы и снова появятся на недоступных высотах по обеим сторонам ущелий.

Раджа и его конница вынуждены были наконец отпустить поводья, чтобы дать вздохнуть запыхавшимся лошадям, тем более что по отряду пробежало известие, пронесшееся с задних рядов, что преследование прекратилось; теперь ехали свободнее, громко толкуя о возвращении с большими силами и наказании дерзких бунтовщиков.

Вскоре, однако, оправдались наихудшие опасения Реджинальда. Перед ними показалась узкая долина с ущельями по обеим сторонам. Раджа, к которому снова вернулось присутствие духа, приказал здесь остановиться и велел своим людям осмотреть – подтянуты ли подпруги у седел и заряжены ли ружья.

– Мы должны пролететь эту долину с такой быстротой, чтобы копыта лошадей только прикасались к земле! – воскликнул раджа. – Вперед!

Едва успел он выговорить эти слова, как вершины холмов заблестели копьями и сотни темных воинов с луками, стрелами и дротиками в руках готовы были броситься на отступающих. Раджа стал колебаться. Реджинальд советовал ему немедленно же броситься вперед: оставаться здесь значило бы поощрить неприятеля. Между тем как солдаты могут с помощью своего огнестрельного оружия очистить высоты, и многие, а может быть и весь отряд, спасутся. Но раджа не последовал его совету. Горцы же, вместо того чтобы оставаться на своей неприступной позиции, спустились с высот, полагая, на основании прежнего их успеха, что они могут уничтожить раджу и весь его отряд. Немногие лишь остались на вершине горы.

С обеих сторон стали спускаться густым потоком дикие воины, бросаясь на кавалеристов, которые снова и снова оттесняли их назад. На этот раз старый раджа выказал достаточно мужества, сражаясь столь же яростно, как и его телохранители. Реджинальд и Дик работали так же усердно, а Фесфул прыгала то в одну, то в другую сторону, задавив многих горцев. Однако же немало кавалеристов пало; горцы все более и более прибывали, так что весь отряд был окружен, а впереди собралась густая масса неприятеля, преградив путь вперед. Всякий, кто падал, немедленно был изрублен в куски остервенелым неприятелем.

Теперь уже было поздно раскаиваться Реджинальду в безумной своей решимости сопровождать старого раджу. При всей своей храбрости он не мог не сознавать того, что он и вместе с ним все окружающие будут убиты. Но еще оставалась возможность проложить себе дорогу сквозь неприятеля, и он приказал бывшим позади него кавалеристам сомкнуться.

– Теперь, раджа, – воскликнул он, – мы не должны останавливаться ни перед чем. Прикажите вашим людям следовать за нами и бросайтесь вперед.

Раздалась команда. Но успех казался сомнительным из-за огромного количества горцев впереди. В это самое время многие солдаты закричали: «Смотрите, смотрите – идут наши друзья!» – и в то же мгновение Реджинальд завидел большой отряд кавалерии, скакавшей вниз по оврагу с левой стороны. Он сразу же узнал, что это были люди, сопровождавшие капитана Бернетта. По-видимому, они заметили с высот опасное положение своих друзей и спустились вниз, подобно горному обвалу, на горцев, расступавшихся перед ними, точно воды океана расступаются впереди могучего корабля, подгоняемого свежим ветром. Прежде чем горцы смогли возвратиться на свои высоты, оба отряда кавалерии соединились и стали прокладывать себе дорогу сквозь ряды неприятелей, из которых многие полегли на месте. Когда горцы остались далеко позади, капитан Бернетт доложил, что около третьей части его людей с двумя или тремя офицерами отделились от него в одном из ущелий и он не может достоверно сказать: успели ли они уйти от горцев другой дорогой, а не той, по которой он следовал, или же погибли. Он надеялся, однако, что им удалось уйти и что в скором времени они соединятся с главным отрядом.

Кавалеристы скакали вперед без оглядки до тех пор, пока в горах не стали собираться вечерние сумерки и вдали не показалась еще освещенная солнцем равнина. Они бросились вперед и наконец, когда люди и лошади почти что выбились из сил, остановились при наступающем ночном мраке на берегу тихого озера. Здесь они могли расположиться биваком, не опасаясь нападения со стороны горцев, которые – как они были уверены – не решатся последовать за ними на равнину.

Глава IV