– Тормози! – приказал водителю Ветлугин. – Похоже, кто-то нас опередил. Машину явно расстреляли в упор из гранатомета и автоматов…

Салов узнал одну из машин, принадлежавших его фирме, и схватился за голову. Он никак не ожидал, что дело может повернуться таким образом.

В покореженном и обгоревшем салоне машины оперативники заметили останки не менее трех человек. Были ли среди них трупы Брыксина и Крупина – это могла определить только экспертиза.

Салова, порывавшегося покопаться внутри салона и отыскать дипломат с термостатом, остановил Краснов, сказав:

– Трогать здесь до прибытия оперативно-следственной бригады ничего нельзя.

Услышав его голос, полковник Ветлугин тоже проговорил:

– Лучше будет, если мы вообще приближаться к месту преступления не станем. А я вызываю сюда милицейскую бригаду…

Глава 13

«Черные дьяволы»

Когда доктор Данила вошел в трапезную Симонова монастыря, где за деревянными столами на скамьях теснились бородатые монахи, большинство из которых были гораздо старше по возрасту Самойловича, то почувствовал себя скованно. Однако слова архимандрита Амвросия – убеленного сединами старца – успокоили его.

– Братия вызвалась оказать помощь страждущим, – прогудел басом Амвросий. – Братия желает не только молиться за рабов Божиих, но и врачевать их язвы телесные и духовные в качестве санитаров. Это подвиг Духа Святого…

С архиепископом Амвросием Самойлович встречался не в первый раз. Видел он его и в Николо-Угрешском монастыре, и в Даниловском. И все время доктор Данила поражался его неуемному темпераменту, готовности всего себя без остатка отдать служению Господу, воплощению Его заповедей. Еще в самом начале эпидемии в Москве Амвросий мог уехать в свою Калужскую епархию, наконец скрыться от заразы в Воскресенском монастыре, который самолично активно восстанавливал, но он предпочел остаться в чумном городе для того, чтобы помогать своей пастве в роковые дни и словом, и делом.

Поблагодарив архиепископа за сказанное, доктор Данила начал свою лекцию со слов:

– Все наши подлекари и санитары обязаны строго придерживаться следующих правил: не работать без халатов, пропитанных уксусом; надевать обувь, смазанную дегтем; не принимать пищу в палатах, не переодевшись в чистое. Важно запомнить последовательность раздевания после работы в палатах. Сначала снимается халат, ботинки, а потом уже рукавицы. Это в самую последнюю очередь. И все эти снятые с себя вещи надлежит тут же опустить в чаны с раствором уксуса.

– К чему эти ухищрения? – недовольно покрутил головой толстый монах. – Если Бог не захочет покарать, то с человека и волос не упадет…

На это Самойлович не нашелся, что ответить. Но тут вмешался архиепископ, проговорив со значением:

– На Бога надейся, а сам не плошай.

– Вот именно, – снова взял в свои руки инициативу Самойлович, – с заразой надо бороться по науке…

Поздним вечером того же дня доктор Данила сидел за письменным столом в своей комнате и при неверном свете пламени потрескивающей свечи записывал в тетрадь наблюдения о болезни, мысли и ощущения, которые возникли у него в течение дня.

«…Начало заболевания чумой характеризуется ознобом, высокой температурой, головной болью, иногда очень интенсивной, как при тяжелом отравлении угарным газом. Глаза больного становятся тусклыми, выпученными и красными, а взгляд напоминает как бы пьяного. Тошнота, рвота, резкая слабость. С первых минут заболевания больной испытывает тоску и отчаяние, а иногда появляется бред. У беременных всегда наблюдаются выкидыши. Из наружных признаков – бубоны, чаще паховые, реже подмышечные, а у детей – околоушные. У некоторых вместо бубонов появляются на коже мелкие темные пятна – петехии – или черно-багровые карбункулы, преимущественно на мягких частях тела. Пульс неравномерный, а в тяжелых случаях он становится слабым, исчезающим под пальцами. Если при обследовании пульс исчезает надолго, то это верный признак приближающейся смерти…

Сегодняшний день ознаменовался испытанием окуривательных порошков, созданных доктором Ягельским. Их три вида. Каждый состоит из шести – семи компонентов, главными из которых являются сера и селитра. Мы испытали их действие сначала на себе, а затем на колодниках, выпущенных из тюрем генерал-губернатором нам в помощь. Порошки, на мой взгляд, оказывают хороший обеззараживающий эффект не только на вещи больных, но и на помещения, в которых они находились или находятся. Это очень важное средство в борьбе с распространением заразы…»

* * *

Ранним утром следующего дня доктор Данила направлялся в Даниловский монастырь. Проезжая по набережной Москвы-реки в своей коляске, он услышал бабьи вопли, доносившиеся из-за каменного забора, окружавшего богатый купеческий двор.

– Ратуйте, люди добрые! Убивают! – истошно голосила баба, так, что проехать мимо ее дома Самойлович не смог.