Читаем Грядет царь террора полностью

Да, Нгомо хорошо вышколил своих помощников, снова подумалось Салову, и он, вытащив кассету из конверта, вставил ее в диктофон. Тут же он услышал следующее: «Предупреждение! Запись предназначена для одноразового прослушивания. После чего она будет автоматически размагничена…»

Через полчаса Салов, осатанев от ярости, въезжал на территорию своего фармацевтического предприятия. При этом он посылал про себя тысячи проклятий в адрес Брыксина.

Начальник охраны имел несчастье угодить под горячую руку шефа прямо с утра пораньше. Он, как обычно, пришел в кабинет президента объединения, чтобы доложить о том, что никаких происшествий за ночь не случилось. Но Василий Степанович не дал ему и слова промолвить.

– Сучий потрох! – заорал Салов, как только Брыксин вошел в его кабинет и прикрыл за собой дверь. – Ты хоть понимаешь, выродок, что творишь?! Ты лучше вспомни, как я тебя из дерьма вытащил, когда ты после отсидки в тюряге приполз ко мне на полусогнутых! Вспомнил? Как ты сразу начал давить на жалость! Мол, помнишь, Вася, как мы с тобой в детстве пескарей на пруду ловили, как силки на птиц ставили… Тогда я тебя сдуру пожалел, пригрел у себя, должность хорошую дал, зарплату!.. Какого тебе еще хрена надо было? И что ж ты теперь творишь, падаль? Своего благодетеля в дерьмо окунаешь?..

– Да что случилось-то, Степаныч? Не пойму никак! Вроде я ничего такого и… – промямлил Брыксин, пожимая плечами.

– Ничего?.. А кто в этот вторник фирму «Дельта» разгромил? Кто использовал наши новые секретные разработки в области ядов для убийства пятнадцати человек? Может быть, я? Что теперь прикажешь с тобой делать?

– Брось, Степаныч! – сверкая золотыми коронками на зубах, ухмыльнулся Брыксин. – Никто же ничего не знает… Вот только как ты об этом проведал? Большо-ой вопрос!..

Анатолий Львович Брыксин своего прямого начальника давно уже ни во что не ставил. «Размазня, – думал он о нем. – Только о собственной политической карьере и печется. Сколько на это бабок угрохал! Во сколько там обошлась его предвыборная кампания? В бешеные деньги! Мне бы половину из них в карман, так я бы давно уже на Канарах, мать твою, пузо грел. Ан нет! Вынужден тут шестерить у недоумка. Ну ничего! Пугай-пугай, мы пуганые…»

А Салов продолжал орать, стуча кулаком по столу:

– Я тебя, гада, в порошок сотру! Ты у меня выть будешь, как побитый кобель! А потом я тебя вышвырну на помойку, пес шелудивый!

Пока президент фирмы спускал пары, Брыксин, которого в воровских кругах больше знали по кличке Мабута, приклеившейся к нему намертво еще со времен его службы в стройбате, думал:

«Куда ты без меня денешься, придурок? Я ж тебя как облупленного знаю. Все твои привычки, страстишки у меня записаны, засняты, зафиксированы. Если уж я отсюда уйду, то и тебе недолго придется сидеть в этом шикарном кабинете…»

– Ну кто? Кто подбил тебя на разгром этой дурацкой «Дельты»? – поостыв, спросил Салов на полтона ниже. – Мне она была до лампочки…

– Ты же сам, Степаныч, говорил, чтобы я «повидался» с руководством «Дельты»! Что они тебе дорожку перебежали с реализацией партии водки из Назрани, а твою любимую народом «Саловку» так и не удалось тогда реализовать. Разве не так?

– Это ты брось! – снова взвился Салов. – Не вали с больной головы на здоровую! Ишь, моду взял отбрехиваться!.. Нет, все-таки пора нам с тобой прощаться!..

«Говори, говори, – думал Брыксин. – Ты поговоришь и забудешь. Знаем мы твой нрав горячий да отходчивый. На таких горячих битюгах не только воду возят. А мне все с рук сойдет да быльем порастет. А вот если бы я не выполнил решения воровского сходняка, тогда бы меня уж точно на ножи поставили. Замочили бы, как последнюю суку на зоне… Резо Кутаисский правильно сказал после сходки: «Мы тебя, Мабута, уважаем! Но “Дельту” надо валить, целиком и сразу, Нельзя оставлять безнаказанным то, что вытворяют эти молокососы-беспредельщики. У нас с ними война. А “Дельта” – это их фирма, руку даю на отсечение! Так что думай, Мабута! Решай! Справишься с ними, мы тебя коронуем, а нет – опустим, как петуха драного, не побрезгуем… Будешь в “дому” под нарами спать поближе к параше. Так что, Мабута, ты не своего лоха Салова бойся, ты нас бойся, законников! А выгорит дело, в “рыжье” купаться будешь. Это тебе я говорю, Резо Кутаисский, для которого “рыжье” – это тьфу, поганка!..»

И еще подумалось Брыксину о том, что с Саловым все-таки надо поддерживать худо-бедно хотя бы видимость нормальных отношений. Выгнать он его не выгонит, но хоть как-то надо показать ему заинтересованность в работе, свои старания на пользу общему делу.

Когда Салов поутих, чтобы перевести дыхание, Брыксин проговорил:

– Степаныч, ты не думай, что я для тебя совсем уж мышей не ловлю. Есть важное сообщение от моих хлопцев-охранников. Ты знаешь такого парня по фамилии Химичев?

– Слышал как будто что-то… А! Это тот подающий большие надежды спец из Института вирусологии, которого сманил к нам мой заместитель по кадрам. А что такое?