Эбнер Марш захлопал глазами, за столом напротив него стояло животное, высокое, красивое животное в костюме, в котором ничто даже отдаленно не напоминало человека, черты его лица были воплощением ужаса, а его глаза – его глаза были красными, а не черными вовсе, красными, озаренными внутренним огнем, красными, горящими, ненасытными.

Джошуа Йорк выпустил из рук обрубок маленькой конечности. На стол снова брызнул фонтан крови. Мгновение спустя салон наполнился жутким хрустом.

Эбнер Марш, все еще пребывавший в полубезумном состоянии, украдкой вытащил из-за голенища сапога длинный кухонный нож и с диким криком, потрясая оружием, сорвался со своего места. Мрачный Билли попытался остановить его, но Марш оказался ему не по зубам, слишком он был силен и разъярен. Он сбил Мрачного Билли с ног и через обеденный стол бросился на Деймона Джулиана. Джулиан как раз вовремя оторвал взгляд от глаз Джошуа Йорка и немного попятился назад. Лезвие ножа прошло всего в доле дюйма от его глаза и оставило на правой стороне лица длинную, глубокую рану. Из раны потоком хлынула кровь, и у Джулиана из горла вырвался низкий вой.

Тогда кто-то сзади схватил Марша, оттащил его от стола и отбросил на другой конец большого салона, поднял и бросил его, все три сотни фунтов его веса, как если бы он был малым ребенком. Упав на пол, он больно ударился, но каким-то образом умудрился перевернуться и встать на ноги.

Он увидел, что отшвырнул его Джошуа, который стоял к нему ближе всех. Бледные руки Джошуа дрожали, его серые глаза были исполнены страха.

– Беги, Эбнер, – сказал он. – Уноси с парохода ноги. Беги!

За его спиной из-за стола стали подниматься все остальные. Белые лица, немигающие глаза, пристальные взгляды, бледные руки, сильные и цепкие. Кэтрин улыбалась ему точно так же, как в ту ночь, когда застала его выходящим из каюты Джошуа Йорка. Старого Саймона трясло. Даже Смит и Браун плыли в его сторону, медленно окружая. И вовсе не дружелюбием светились их глаза, и губы их почему-то стали мокрыми. Они все пришли в движение, все без исключения.

Из-за стола выскользнул Деймон Джулиан. Двигался он почти бесшумно, кровь на щеке высохла, и рана на щеке затягивалась на глазах Марша. Эбнер Марш взглянул на свои руки и обнаружил, что нож он потерял. Он начал пятиться, шаг за шагом, пока не уперся спиной в зеркальную дверь каюты первого класса.

– Беги, Эбнер, – повторил Джошуа Йорк.

Марш на ощупь открыл дверь и скрылся в каюте. Он успел заметить, что Джошуа встал у двери, прикрыв его собой от Джулиана, Кэтрин и всего остального ночного люда, вампиров. Это было последнее, что он увидел, потому что, не дожидаясь повторного приглашения, бросился бежать.

Глава восемнадцатая

На борту парохода «Грезы Февра»

Река Миссисипи, август 1857 года

Когда на другой день над Новым Орлеаном взошло солнце, показав свой желтый опухший глаз, окрасивший речной туман в алый цвет, Эбнер Марш в ожидании сидел на пристани. День обещал быть изнурительно жарким.

Минувшей ночью по освещенным газовыми фонарями улицам Вье-Карре он проделал большой путь. Он мчался как сумасшедший, наталкиваясь на прохожих, едва не падая с ног, тяжело отдуваясь и пыхтя, он бежал так, как никогда в жизни не бегал, продолжая свой бег до тех пор, пока наконец запоздало не понял, что за ним никто не гонится. Потом Марш нашел захудалую, продымленную винную лавку, где тотчас одну за другой выпил три порции виски. Только после этого у него перестали дрожать руки.

Когда до рассвета оставалось совсем недолго, он отправился в сторону «Грез Февра». Никогда еще в своей жизни Эбнер Марш не чувствовал себя таким злым и таким пристыженным. Его заставили бежать с собственного парохода, приставили к горлу нож и на его глазах, на его столе зарезали несчастного младенца. Никто еще так не обращался с Эбнером Маршем. Никому он не позволит так обращаться с ним, думал Марш, ни белым, ни черным, ни краснокожим индейцам, ни вампирам. Деймону Джулиану придется жестоко пожалеть об этом, поклялся он себе. Теперь, когда настал день, охотники станут добычей.

Когда Марш появился в порту, работа на пристани уже вовсю кипела. Рядом с «Грезами Февра» пришвартовался другой большеколесный пароход и теперь осуществлял разгрузку. С тележек уличные торговцы продавали фрукты и замороженные сливки. На горизонте появился гостиничный омнибус. Марш с удивлением и тревогой увидел, что на «Грезах Февра» заработали паровые машины. Над высокими трубами заклубился темный дым. Группа портовых грузчиков заканчивала перетаскивать на борт парохода последнюю поклажу. Он ускорил шаги и, подойдя ближе, обратился к одному из них:

– Эй, вы там, подождите!

Это был огромный чернокожий детина плотного телосложения с блестящей лысой головой и одним ухом. Держа на правом плече бочонок, он повернулся на крик Марша:

– Слушаю вас, сэр капитан.

– Что здесь происходит? – властно спросил Марш. – Почему работают паровые котлы? Я не отдавал приказа.

Грузчик нахмурился: